Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

Васятка, пару раз всхлипнув, затих, с опаской наблюдая, что будет дальше. А баба Кланя чирк по коробку – и подносит горящую спичку к той, что у ранки, чтобы поджечь, значит.

– А-а-а!.. – В ужасе отдёрнув ногу, Васятка выскользнул ужом из мамкиных рук – и дёру! В самый дальний угол двора. И пока баба Кланя не спрятала спички в карман, Васятка держался на расстоянии, не поддаваясь ни на какие уговоры. Кое-как его успокоили. Пятку помазали зелёнкой, залепили пластырем и отпустили страдальца с миром. На следующий день тот даже и не вспомнил про укус. Но бабу Кланю с тех пор старался обходить стороной – от греха подальше!

С берега Васятка удочку закидывать не стал – зашёл поглубже в воду. Постоял немного в одном месте – не клюёт. Пошёл дальше. Метров через десять опять удочку закинул. Не клюёт… Так и передвигался вдоль берега. Наконец поплавок дрогнул, и Васятка ловко подсёк небольшого окунька. Невелика, конечно, добыча, ну да ничего… Как говорит дедушка Мансур: лиха беда начало. С дедушкой Мансуром они не только окуня, они и леща домой приносили, и сазана. Ничего, ничего!.. Васятка насадил добычу на кукан (это такая закрученная в кольцо проволока) и, опустив в воду, придавил его лежащим на берегу камнем.

Нынче на озере Васятка не единственный рыбак. Далеко от берега на волнах покачивалась фелюга – большой моторный баркас. К берегу он не подходит, чтобы на мель не сесть. Около него – баркасы поменьше, вёсельные. И на фелюге, и на остальных баркасах – промысловики. Промысловики рыбу не для себя добывают, а для всех. Её потом в магазинах продавать будут.

«Эх…» – глядя на рыболовецкие суда, вздыхает Васятка. Не шибко-то сегодня порыбачишь. Промысловики небось всю рыбу из Балхаша выловили. Вон их сколько.

Вскоре один из баркасов направился к берегу, прямо на него. В лодке, на вёслах, несколько рыбаков. Рыбаки крепкие, загорелые, в тельняшках! Васятка невольно загляделся, как ловко и дружно те налегают на вёсла. И-и-и – раз! И-и-и – два! И вот уже баркас уткнулся носом в песок.

– Эй, малец, много рыбы наловил? – окликнул его один из рыбаков.

Васятка замер. Сам он к тому времени надёргал уже с пяток окуньков. А ну как отберут? Улов-то.

– Да не, дяденьки. – Он приложил ладошку козырьком к глазам, щурясь на яркое солнце. – Маненько!

– А ну покажь.

Васятка нехотя вытянул из воды насаженную на кукан рыбу.

– Не густо! – расхохотались мужики. – А ты с кем рыбалишь? Взрослых что-то не видать.

– Один.

– Как так? А батя где?

– Нету бати, мы с мамкой одни живём.

– Постой, постой… – протянул рыжебородый дядька на корме. – А не тебя ли я на разъезде видал? У вас ещё коза есть.

– Ага. Манька.

– Ну вот! А я гляжу, личность мне твоя больно знакомая. Я у матери твоей молоко покупал. Мамка-то знает, что ты на озере?

– А то как же. На работе она. А я дома, заместо хозяина, – важно сообщил Васятка.

– Ишь ты! Хозяин! – опять расхохотались рыбаки. – Суров!

– А давай, брат, махнёмся. Не глядя! – вдруг предложил рыжебородый.

– Это как так?

– Ты нам свой улов, а мы тебе – свой.

Васятка насторожился. Кто их знает? Какой там у них улов? А может, и вовсе ничего в лодке нет. Он подошёл поближе к носу баркаса и приподнялся на носочки. Высоко!

– А ну-ка. – Здоровяк свесился через край, подхватил Васятку под мышки и поставил на борт.

Ух ты! У Васятки глаза разбежались. Вот это да-а-а… Какой там только рыбы не было! Тут тебе и сазан, и судак, и лещ, и разная другая неизвестная ему рыба. Полная лодка! Рыба радужно переливалась, сверкая на солнце чешуёй и сонно шевеля жабрами.

– Выбирай любую.

– Любую? – переспросил Васятка, не веря своему счастью.

– Любую!

Васятка глаз не мог оторвать от одной из рыбин: здоровущей, с широкой приплюснутой головой, огромной зубастой пастью и длиннющими усами.

– А это, дяденьки, сом?

– Он самый.

Сом устрашающе шевелил своими усищами, хватая жабрами воздух. Васятка решительно ткнул пальцем в рыбу-великана.

– Губа не дура! – оценили выбор рыбаки. – Сразу видать: хозяйский подход. Ну что ж, бери. Уговор дороже денег. Только как же ты его потащишь? Он же здоровей тебя будет.

– Ничего, дотащу как-нибудь…

Рыбаки взяли сома, раскачали и швыранули на берег. Васятка спрыгнул следом. Ухватил рыбину за жабры и волоком потащил добычу по песку.

– Нет, брат. – Рыжебородый выпрыгнул из баркаса, – так не пойдёт.

Он обвязал сома одним концом верёвки, оказавшейся под рукой, а другой вручил Васятке.

– Вот это другое дело! Ну, бывай! Хозяин!

– Спасибо, дяденьки!

Васятка тащил свою добычу и представлял, как обрадуется мамка! Она как раз уже должна на обед прийти. Только очень уж рыбина тяжёлой оказалась. Ох и устал он! Несколько раз привал делал. Посидит-посидит, отдышится – и снова вперёд. Кое-как дотащил.

– Мамка! – звонко завопил Васятка, отворяя калитку.

– Ой, батюшки мои! – всплеснула руками мама, выходя на порог. – Это что за страхолюдина? Ты где её взял?

– С рыбаками махнулся. Не глядя! – гордо ответствовал Васятка.

– Да как же ты дотащил её?

– Да уж дотащил!

У Васятки рот до ушей. Знай наших!

– Я, маманька, добытчик теперь? – поинтересовался он вкрадчиво.

– Добытчик! – Мама только руками развела. – Ещё какой добытчик!

– Хозяин?

– А то! – улыбнулась мама. – Такого хозяина ещё поискать надо.

– Значит, дядя Николай меня ремнём не будет драть?

– А с чего бы это дяде Николаю тебя ремнём драть?

Васятка стушевался, сообразив, что проговорился. Мама ещё подумает, что он специально подслушивал их разговор с бабой Кланей.

– Да-а-а… – Он, опустив голову, ковырял носком землю. – Баба Кланя говорит, тяжело тебе одной. Ты не думай, я уже совсем большой, я тебе теперь всегда-всегда помогать буду.

– Помощник ты мой, – обняла его мама.

– Знаешь, мам, чего? Если уж тебе одной так трудно… – Васятка вздохнул. – Так и быть, пускай у меня новый папка будет. Только, чур, не дядя Николай.

– Это за что же дяде Николаю такая немилость? – удивилась мама.

– Да шибко уж от него куревом пахнет, и молчит он всё время… Тебе с ним, знаешь, как скучно будет? Дедушка Мансур говорит, что рядом с ним даже мухи на лету засыпают. И молоко киснет. – Васятка опять вздохнул. – Пускай лучше дядя Слава-прапорщик будет моим папкой. У него жены нет, детей нет… Живет один, как сыч!

– Это кто ж тебя научил так про взрослых говорить?

– Так он сам так и говорит! А ещё это… – Васятка