Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

Ури

Когда в доме наступил траур, все дела взял в свои руки Гади.

Он занимался организацией похорон и поминок, а потом объявил, что ставит своей целью вернуть нас к прежней жизни. Он покупал нам билеты на разные концерты, ездил с нами на экскурсии, приносил новые книги и настоял на том, чтобы Яира записалась на курс в университете, который, как оказалось позже, он тоже посещал.

Так постепенно, шаг за шагом, он взял нашу жизнь в свои руки…

И вот настал день, когда Яира объявила, что наняла адвоката, который будет заниматься нашим разводом.

Я был в шоке. Развод?

– Почему? – спросил я ее.

– Разве не ясно?

– Куда ты торопишься? – спросил я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– Тороплюсь? А ты думал, что так будет продолжаться вечно?

– Я думал, что может быть… Что все уляжется и…

– Перестань, – сухо прервала меня она. – Не трать время. Советую тебе тоже нанять адвоката.

– Для чего?

– Надо все сделать по-людски. Для того они и существуют.

К чему спешить, возражал я. Давай лучше вместе пойдем к психологу, попробуем во всем разобраться. Ведь мы любили друг друга. Все можно исправить, дать жизни еще один шанс.

– Ведь ты всегда говорила, что, если оступишься, я всегда буду рядом, чтобы подхватить тебя.

– А теперь ты сам подставил мне ножку.

– Дай мне время… Яира… Ты ведь знаешь, что я люблю тебя…

Махнув рукой, Яира исчезла в спальне, где мы когда-то ласкали друг друга.

Давай, предложил я, все продадим и уедем на год в Индию, снимем домик в Тоскане или приобретем в Галилее молочную ферму. Или просто возьмем тайм-аут, подлечимся и станем жить дальше. К чему так спешить с разводом? Зачем позволять адвокатам все решать за нас?

Яира ответила, что не выносит даже моих прикосновений, не может дышать в одной со мной комнате и что всему пришел конец.

Во всем виноват ты. Ты во всем виноват, повторяла она.

И я покатился вниз так стремительно, словно почва ушла из-под ног. Ведь Лиор и Яира составляли весь мой мир, а теперь их у меня не стало…

* * *

Я сижу в своем кабинете и смотрю в стену. В груди давит, и по вискам струится пот.

Дыши глубже, говорю я себе, постарайся успокоиться.

Словно легкий ветерок приласкал мое лицо. Это ты, Лиор? Подожди, не уходи…

Нет… Это сквозняком потянуло из приоткрытой двери, и бумаги на моем столе разлетелись по кабинету. Я поднял голову – в дверях стояла Наама.

– Вам ничего не нужно? – встревоженно спросила она.

– Нет, Наама, все в порядке.

– Вы кричали, – произнесла она. – Так громко, что было слышно даже в курилке.

Неужели я схожу с ума?

* * *

Со временем те немногие друзья, что у нас были, стали исчезать из нашей жизни. Придумывали любые предлоги, чтобы избежать встречи: то слишком холодно, то слишком жарко, то мама у кого-то заболела. Раньше мы вместе ходили на море, смотрели фильмы, встречали дни рождения. Теперь эти люди избегали нас, словно мы были прокаженными.

В доме воцарилась мертвая тишина.

Даже пес перестал лаять. Через несколько недель после похорон он перестал есть и еле переставлял лапы. Ветеринар сказал, что он больше не хочет жить.

Так же как и я.

Наверное, было бы лучше, если бы нас обоих усыпили.

* * *

Шло время, надежда на примирение угасала с каждым днем. В конце концов я сказал Яире, что не стану больше ее уговаривать, и предложил нанять общего адвоката.

– Мне это не подходит, – ответила она. – Каждый должен советоваться со своим адвокатом.

– Яира, – попытался возразить я. – Ты ведь всегда говорила, что я самый умный из всех, кого ты знаешь. Что же изменилось теперь?

– Не знаю. Ты уже не тот, каким был. Да и я уже не та.

– Я все тот же Ури, в которого ты влюбилась когда-то. Слегка побитый жизнью, но все еще твой лучший друг.

– Уже нет. Если тебе нужен совет, Гади может назвать тебе несколько имен.

Наш пострел везде поспел. Всё. Она больше не со мной.

– Ну так что ты решил?

– Почему ты говоришь со мной таким тоном? Что с тобой случилось?

– Случилось? Ты прекрасно это знаешь. Из-за тебя он… Если бы не ты…

– Перестань, Яира, – взмолился я.

– Ты… Ты отнял у меня сына, – ударив меня кулаком в грудь, она разрыдалась.

– Иди ко мне…

Я хотел обнять ее, приласкать, поплакать вместе с ней, но она отпрянула, словно боялась меня, и произнесла, исчезая в спальне:

– Позвони адвокату. Давай не будем больше тянуть.

Когда все попытки сблизиться потерпели крах, жалость в моем сердце уступила место гневу. И этот гнев, как я понял позже, помог мне справиться с чувством вины. Я нашел в нем своего рода утешение, освобождение от ответственности, и мне стало будто легче. До тех пор, пока однажды вечером, в пылу какого-то спора, она не подошла ко мне, пристально глядя в глаза.

– Что с тобой, Яира?

– Почему ты все еще здесь?

– Но ведь это и мой дом.

– Дом – это место, где люди любят друг друга.

– Я надеюсь, что…

– Убирайся, – гневно произнесла она и замахнулась, словно собиралась меня ударить.

– Перестань, Яира. Ну пожалуйста.

В глазах ее горел незнакомый мне прежде огонь. Подняв руку, чтобы защититься от удара, я ненароком задел ее, и она яростно закричала.

– Прости, – поспешил извиниться я. – Ты ведь знаешь, что я не собирался…

– Ты меня ударил!

– Нет… Я не… Прости, я не хотел… Ты же знаешь меня, я бы в жизни…

– Нет, уже не знаю. Буду очень рада, если, проснувшись утром, не увижу тебя.

– Прости, Яира…

Глядя мне прямо в глаза, она заявила, что подаст на меня жалобу в полицию, и пусть все узнают…

* * *

Через месяц меня уволили с работы, а еще через несколько дней я снял маленькую, заставленную мебелью квартирку неподалеку от дома, где мы прожили столько лет вместе. Мне все еще хотелось быть поближе к Яире. Она вспомнит обо мне, упрямо думал я, придет, постучит в дверь, и я, не спрашивая ее ни о чем, приму все как должное и крепко-крепко, как раньше, обниму. А потом заварю ее любимый чай с корицей, мы спустимся на набережную, посидим в кафе, и она все поймет.

Но ничему из этого, увы, не суждено было случиться.

По ночам