Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– Меня зовут Юдит, – представилась медсестра. – Успокойтесь, все хорошо.

– Где я? – удалось наконец произнести мне.

– Вы в больнице. Все будет хорошо… Посмотри, он весь дрожит. Подай одеяло.

Меня накрыли вторым одеялом, медсестра вытерла мне лицо и поправила подушки. И тут я увидел свои перевязанные ноги и трубки, тянущиеся к беспрестанно пикающим приборам. Больница? Но почему?

В палату вошла еще одна медсестра и поставила передо мной поднос с ломтями нарезанного хлеба и белой кружкой, в которой дымилась какая-то жидкость.

– Приятного аппетита. Вы, наверное, проголодались.

Юдит поправила трубки и наконец объяснила, что меня привезли с переломом бедра и поэтому потребовалась операция.

– Вам страшно повезло.

– Повезло?

– Скажите спасибо.

– Что случилось?

– Авария, да не простая, а прямо как в кино, – улыбнулась Юдит.

– Как?

– Что как? – она помахала пачкой каких-то бумаг. – Если верить тому, что тут написано… вы въехали прямо в столб.

– Почему?

– Написано, что вы были пьяны, – произнесла Юдит, смутившись. – Простите, но так тут написано…

– И что?

– Все будет хорошо. Операция прошла успешно. Скоро придет ваша жена. Полиция сообщила ей об аварии, а она попросила оповестить ее, когда вы очнетесь.

Жена? Попросила? Скоро придет? Ко мне?

Хочу ли я этого? Смогу ли я это перенести?

Сменив мне пижаму, медсестры побрили меня.

– Чтобы жена видела, какой вы красивый, – засмеялась самая молодая.

Я не стал говорить ей, что Яира уже давно не замечает меня.

Когда Яира вошла, все взгляды устремились на нее, и в палате воцарилось неловкое молчание. Господи, какой же она была красавицей! Синие джинсы подчеркивали ее стройную фигуру, на лице никакой косметики, длинные волосы заплетены в косу, как тогда, когда я впервые увидел ее.

Вот только сердце, мудрое сердце, видит яснее разума. Передо мной стояла красивая и совершенно чужая женщина. Неужели я потихоньку отвыкаю от привычки любить ее? Неужели она теряет контроль над моей душой?

Одна из сестер протянула Яире стеклянный графин, и та поставила в него букет оранжевых лютиков. Цветы, которые я дарил ей каждую зиму. Ищет пути к примирению? Нет. В ее глазах не было ни проблеска доброты. Стараясь не смотреть в мою сторону, она молча уселась на стул, сцепив руки на коленях, словно опасаясь саму себя.

Я поблагодарил ее за цветы, и она, будто очнувшись, спросила, как я себя чувствую, нет ли болей, не знаю ли я, кто делал операцию, сколько я должен здесь оставаться и еще множество вежливых и совершенно ненужных вопросов. А когда вопросы закончились, заговорила о какой-то ерунде. О друзьях, с которыми встречалась, о соседских детях, о своей маме, в очередной раз сменившей сиделку, и, видимо, чтобы порадовать меня, о том, что нашла, наконец, ключ от фортепиано.

Через несколько минут она смолкла, и снова наступила тишина, которую нам нечем было заполнить. Яира сидела, сцепив пальцы в замок, как она всегда поступает в минуты смущения, а я продолжал молча смотреть на нее. Мне нечего было ей сказать.

Между тем самый главный вопрос – что нам делать дальше – так и остался без ответа.

– Гади считает… – произнесла вдруг Яира, собираясь уходить.

– Пожалуйста, Яира…

– Гади предложил, чтобы ты пожил у нас какое-то время. Мы поговорили с горничной, и она…

– Яира…

– Не сердись, я всего лишь предложила.

– Мне не нужны его одолжения.

– Он думает, что… Можно подать жалобу и получить от муниципалитета…

– Хватит, Яира!

– Мне пора, – выпрямилась она. – Ты справишься?

– Завтра начнется курс реабилитации.

– И как долго он будет продолжаться?

– Пока не знаю…

Я видел, что Яира хочет что-то сказать, но медлит. На ее красивом лице читались два чувства: нерешительность и сострадание.

– Ты только не расстраивайся… – начала она, но вдруг покраснела и осеклась.

Я молча смотрел на нее.

– Я хотела сообщить тебе, что мы…

Нет, Яира, я еще не готов. В отчаянии я изо всех сил надавил на кнопку вызова медсестры. Еще раз, и еще… Ну же! Где вы там? Уведите ее отсюда! Не хочу ничего больше слышать.

– Я устал. Будет лучше, если ты сейчас уйдешь, – произнес я.

– Мы хотим поехать в Индию…

Желчь подступила к моему горлу. Именно о такой поездке для нас двоих я всегда мечтал. Плывем на лодке, едем на велосипедах, поднимаемся в горы… Фестиваль огней в Индии, карнавал в Бразилии, Акрополь, музеи Парижа…

– Ты не сердишься?

Я отрицательно покачал головой.

– Я думаю, что поездка… поможет мне…

– Счастливого пути.

– Мы ничего не планировали, ничего не заказывали…

Замолчи. Хватит. Снова нажимаю на кнопку. Помогите мне, уберите ее…

– Гади считает, что стоит оформить развод перед поездкой… Надо только подписать, а остальное он сделает сам… Мне жаль, Ури, но для нас обоих будет лучше, если все уже закончится, – продолжала Яира.

Я в изнеможении закрыл глаза. У меня не было больше сил.

– Делайте, как сочтете нужным. Прости, но я действительно очень устал, – сумел прошептать я.

В палату, наконец, вошла Юдит и помогла мне лечь.

– Я постараюсь завтра зайти, – произнесла Яира, дойдя до двери.

Поняв все с первого взгляда, Юдит протянула мне таблетку снотворного, и я снова закрыл глаза. Исчезнуть, ни о чем не думать…

Но в палате еще долго стоял терпкий запах духов, всегда окутывающий Яиру.

* * *

На следующий день я позвонил ей и попросил прислать документы для подписи. Лишь бы не видеть ее снова.

– Я думала, что…

– Мне больно, Яира.

– Я не хотела… Думала помочь…

– Я знаю.

– Ты сердишься. Я знаю, что…

– Все нормально, – ответил я, кладя трубку.

Глава 21

Рут

Первая выставка, в которой мне довелось принять участие, проходила в Нетании.

Когда мне предложили присоединиться к трем другим участникам, я согласилась не раздумывая, главным образом из-за того, что меня привлекло ее название: «В пути».

Я решила сконцентрироваться на центральной автобусной станции Тель-Авива, постоянно заполненной снующими во всех направлениях людьми. Я люблю их снимать, но одной любви было мало. Чтобы состязаться с другими участниками, мне нужна была камера с дорогим объективом и набором фильтров. Кроме того, мне пришло в голову печатать фотографии не на бумаге, а на алюминиевой фольге, что также стоило немалых денег.

– Как это ни прискорбно, но средств у нас нет, – признался организатор выставки Идо, сумевший пригласить интересных участников, но не позаботившийся о финансировании.

– Вы понимаете, сколько денег я должна вложить?

– Зато вас узнают как художника. Не собираетесь же вы всю