Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– Кто это играет? – поинтересовалась я у охранника.

– Вы здесь впервые? – спросил он, улыбнувшись.

– Да.

– Так вы не знаете? Здесь его все знают. Это Чок, мой друг, – с гордостью произнес он.

– Он местный?

– Он здесь уже полгода, и мы больше не зовем его Чок. Теперь он Лист. Понимаете почему?

– Лист – это красиво. Он преподает фортепиано?

– Нет, он такой же охранник, как и я, но совершенно особенный человек. Слышите? Замечательно, правда?

– Лично мне больше всего нравится его соната, – произнес старик, опирающийся на инкрустированную палку.

– В си миноре? – спросил возвышающийся над ним молодой человек в очках.

– А я люблю «Венгерскую рапсодию», – присоединилась к обсуждению женщина в цветастом платье.

– Ш-ш-ш, – прошептал охранник, закрывая глаза. – Не мешайте. Слушайте.

Когда музыка стихла, он подошел ко мне и представился:

– Моти. Рад был познакомиться. Приходите завтра, не пожалеете, – произнес он на прощание.

С тех пор почти каждый вечер я присоединялась к собирающейся в фойе толпе слушателей. Вот Йоси стоит в обнимку со своей женой Мирьям и осторожно отбивает пальцами ритм на ее плече. Вот Сара из магазина электротоваров – закрыла глаза и покачивается всем телом в такт мелодии. Вот Барух из пекарни – взмахивает руками, словно дирижер. Вот слепой Реувен, которому Моти подставляет стул, там братья Лиор и Шимон из страховой компании, а рядом со мной Шошана из поликлиники. Мы не произносим ни слова, сосредоточенно прислушиваемся и позволяем музыке гипнотизировать нас.

Каждый раз представление завершалось мелодией песни «Проснуться завтра утром…»[22], но даже когда раздавался негромкий стук крышки рояля, никто не двигался с места. Все, словно зачарованные, продолжали стоять в фойе, а пианист в униформе охранника с кипой нот в руках спускался со второго этажа и, проходя мимо, улыбался нам. Рядом с ним неизменно вышагивал гигант Моти.

Слушая пианиста, я вспоминала, как Зои играла на флейте, которая досталась ей в наследство от бабушки Таты и хранилась в футляре из вишневого дерева, выстланном синим бархатом. Мама, которой в юности пророчили карьеру оперной певицы, мечтала о том дне, когда мы сможем аккомпанировать ей. И если флейта предназначалась Зои, то меня ожидало черное пианино, стоявшее в гостиной. «Две барышни и дама» – заочно называла она наше будущее трио, которому так и не суждено было состояться. Все детство мы слышали арии Верди, Шуберта, Моцарта и Бизе в мамином исполнении.

– Запомните, доченьки мои, жизнь не всегда складывается так, как вам бы хотелось, – повторяла она и тут же добавляла: – Но мечты надо обязательно воплощать в реальность.

Однако мечту спеть на большой сцене маме не удалось воплотить в жизнь, как и мне не удалось стать фотографом. Вместо этого я вышла замуж за рыцаря на белом коне, только конь оказался черным, а рыцарь – злым и жестоким.

Зои училась играть на флейте, а я после окончания пятого класса должна была приступить к урокам игры на фортепиано. Вот только мамина болезнь спутала все планы.

В праздничные вечера Зои доставала из футляра флейту, и мама после долгих уговоров соглашалась спеть нам. Поначалу ее голос звучал робко, но мало-помалу набирал силу, и тогда все соседи выходили на балкон. А когда мама заканчивала петь, ее награждали бурными аплодисментами. Папа называл такие импровизированные концерты выступлениями бродячих музыкантов.

Флейта осталась у Зои, а пианино, которое никто не открывал, пылилось в папиной квартире вместе с моей камерой, Танахом в медном переплете – подарком дедушки – и множеством других вещей, которые не перекочевали в мою новую жизнь. И вот теперь мне иногда хочется купить пианино и начать учиться в музыкальной школе Йерухама. Ведь учиться, как известно, никогда не поздно. Даже если тебе уже почти тридцать пять.

Спокойно, Рут, не торопись, усмиряю я свой пыл. В конце концов, я всего лишь скромная работница в сфере услуг, но и так уже высовываюсь больше чем надо. Выставка, уход за бездомными кошками, а теперь еще и фортепиано? Так меня даже начинающий детектив разгадает.

Если, конечно, Шука пустил детективов по моему следу.

Если он не отказался от своей затеи.

Нет. Я Шуку знаю. Он никому не отдаст свою любимую боксерскую грушу. Не откажется от своих планов, даже если создаст новую семью. Такие, как Шука, не отпускают своих жертв.

«Ты моя навеки», – звучат в моих ушах его слова, и сердце ускоряет свой ритм.

Я здесь уже двести двадцать четыре дня, но иногда меня все еще охватывают приступы паники.

Успокойся, Рут. Может быть, в следующем году ты купишь себе флейту. А пока успокойся.

Ури

Два-три раза в неделю мы с Моти отправляемся по утрам за город. Шагаем по застывшей от ночного холода земле и любуемся восходящим солнцем, лучи которого ласкают пробуждающуюся пустыню, окружавшую Йерухам со всех сторон.

– Скажи, – внезапно спросил Моти во время одной из таких прогулок. – Тебе не хочется поменять работу? С такой-то головой, как у тебя…

– Мне и так хорошо. А ты, Моти? С твоими связями и лидерскими качествами… Почему бы тебе не поискать что-нибудь другое?

– Я – это совсем другая история. Чем только не занимался. У меня даже бизнес свой был. Не пошел.

– Почему?

– Оставь…

– Расскажи, – попросил я. – Мы ведь друзья.

– Да ерунда. Набрал кучу ссуд, не сумел ими правильно распорядиться и обанкротился. Эта работа тоже дело временное… Но ты-то как? Все ведь видят, что ты не…

– Хватит, Моти.

– Ты ведь знаешь, что я твой друг? – спросил Моти, и у меня в горле тут же образовался комок.

– Знаю. А еще я знаю, как прекрасна пустыня в утренние часы. Эта тишина лечит душу. Давай насладимся ею, а то скоро нам пора возвращаться.

– И детей у тебя нет?

Я отрицательно покачал головой.

– Как же так?

– Так случилось,

– Но я же вижу, как дети тебя любят, а они всё чувствуют. Что случилось?

Словно острый нож воткнули в кровоточащую рану. Надо прекратить этот разговор, прежде чем правда вырвется наружу. Ведь тогда я снова буду вынужден уехать и начать все сначала на новом месте.

– Слушай, друг, хватит.

Моти остановился и вдруг, крепко обняв меня, прошептал мне на ухо:

– Прости, я не хотел ни в чем копаться. Просто если у тебя какие-то проблемы…

– Нет никаких проблем, поверь мне.

– Ты ведь меня знаешь, – продолжил Моти. – Я не отстану. Меня ничто не испугает.

– Да все у меня в порядке. Не беспокойся.

– Ну хорошо, – согласился Моти. –