Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– Тогда я вынуждена отказаться от участия, хотя мне очень жаль.

– Мне тоже, – эхом отозвался Идо и добавил: – Но с некоторой долей вероятности вам удастся продать что-нибудь из своих работ.

Услышав эти слова, я тут же решила во что бы то ни стало найти необходимую сумму, ведь мне было очень важно, чтобы мои фотографии оценили настоящие профессионалы.

Помочь мне вызвалась моя лучшая школьная подруга Шломит. С момента нашей первой встречи в девятом классе я буквально прикипела к ней. Да и могло ли сложиться иначе? Худая, бледная и вечно во всем сомневающаяся «заучка» восхищалась смелой, веселой и сексуальной Шломит.

Когда Шломит исключили из школы «за неподобающее поведение», она, прокляв всех учителей во главе с директором, сплясала на радостях дикий танец и немедленно перевелась в школу с сельскохозяйственным уклоном где-то в центре страны. Продержавшись там всего три четверти, попала в школу для трудных подростков, откуда ее тоже выкинули спустя весьма непродолжительное время. Виделись мы в то время гораздо реже, однако дружба наша продолжала крепнуть. По сравнению с яркой безудержной Шломит, обладающей чудесной способностью делиться всем, что у нее было, без остатка, я казалась хрупким комнатным растением. Но, вероятно, именно поэтому я стала хранительницей всех ее секретов и сама время от времени делилась с ней своими немногочисленными проблемами.

Проведя бо́льшую часть недолгой армейской службы на гауптвахте за невыполнение приказов, оставление поста, потерю оружия и кучу других нарушений, Шломит поступила в «Бейт Цви»[20], где, по ее словам, нашла свое призвание. Время от времени навещая меня, она привозила с собой тексты ролей, которые я помогала ей заучивать наизусть.

Когда Шломит перешла на второй курс, мы почти перестали общаться. Время от времени она звонила мне, извинялась за занятость и без умолку болтала об учебе и о своих успехах: главных ролях в «Дяде Ване», «Медее» или «Страданиях Иова».

– Скоро я буду играть в «Смешной девчонке»[21], – позвонила она мне однажды.

– Скажи когда.

– Ты обязательно должна прийти и подарить мне букет цветов. Минуточку, – вдруг переменила тему она. – Что это я все о себе да о себе… А как ты? Ну-ка, давай выкладывай!

– Все как обычно.

– Что случилось?

– Почему ты спрашиваешь?

– Голос у тебя какой-то не такой.

– Что ты имеешь в виду?

– Фальшивый. Ну-ка, признавайся, что происходит.

– Неважно.

– Пара стопок текилы поможет?

– Ты ведь занята…

– А как насчет четырех стопок?

– Я сегодня не смогу. И потом, мы же увидимся на премьере. Девушка с букетом в первом ряду – это я, – попыталась я отшутиться.

Через полчаса раздался стук в дверь. На пороге стояла Шломит с бутылкой текилы в руках.

– Ну, Рути, выкладывай.

– Ты же должна быть на репетиции.

– Да выперли они меня с этой постановки, гады, – прижала меня к своей груди Шломит. – Говори, или я рассержусь.

– Только не это, – улыбнулась я.

– Давай, давай. Зачем иначе я тебе нужна?

Не знаю почему, но ее слова прорвали какую-то плотину, и я разрыдалась. Шломит усадила меня на диван, крепко обняла и дала выплакаться.

– А теперь валяй.

– Помнишь, что мы всегда говорили?

– Разумеется. Мечты должны сбываться. У нас даже пароль такой был… Так в чем же дело?

И я рассказала ей о своей мечте, которой, скорее всего, не суждено сбыться. О многих тысячах долларов, отделяющих меня от обладания профессиональной камерой и другим оборудованием, необходимым для участия в выставке.

– Так, все ясно, – прервала меня Шломит. – И что ты собиралась делать? Сидеть и лить слезы?

– А что еще мне остается? Порезать вены или ограбить банк?

– А что? Неплохая идея. Сколько тебе нужно?

Услышав мой ответ, она присвистнула и надолго задумалась.

– Двадцать тысяч долларов, – повторила она названную мной сумму. – Не так страшно. У меня есть идея.

– Я у тебя и шекеля не возьму. И у друзей твоих тоже.

– А кто сказал, что я собираюсь их тебе давать?

– Никто.

– Я не собираюсь одалживать тебе денег. Я предлагаю заключить сделку. Ты создашь настоящие произведения искусства, а я их продам.

– Ты не знаешь…

– Знаю, и получше тебя. С этого момента я становлюсь твоим агентом. А ты у нас будешь гением фотографии.

– Агентом? А как же театр?

– Да ну его! Сары Бернар из меня все равно не получится. Начинай фотографировать!

– Минуточку, мой новоиспеченный агент. Чтобы начать фотографировать, требуется то самое оборудование, которого у меня нет.

– Дай мне десять минут! – воскликнула Шломит, убегая.

Вернувшись, она выпалила:

– Ну, что я говорила? Что бы ты без меня делала? Один из моих друзей готов одолжить тебе камеру и все прочее.

– А взамен?

– Он хочет пять процентов с продаж.

– Он думает, я несу золотые яйца?

– Какая тебе разница! Успокоилась? За работу!

* * *

К нашему глубокому разочарованию, на открытии выставки не было ни ценителей искусства, ни представителей СМИ.

Стоя возле своих огромных фотографий, я подсчитывала процент, который мне предстояло выплатить, и мысленно готовилась стать кем угодно, хоть официанткой.

В отличие от меня, Шломит в деловом костюме и туфлях на высоком каблуке не переставала объяснять посетителям, что перед ними – Пикассо от фотографии, ездила к некоторым из них домой, чтобы показать, как будут смотреться мои произведения на стенах их гостиных, и даже уговорила посетить выставку корреспондента газеты «Ха-Арец».

– Ты не поверишь! – позвонила она на десятый день, задыхаясь от возбуждения.

– Что случилось?

– Ты гений, а я – самый лучший на свете агент. Сегодня одна из посетительниц купила пять из семи твоих работ. За полную цену! Даже не попросила сделать скидку!

– И кто она такая?

– Какая тебе разница? Она заплатила наличными. Я, как мы и договаривались, оставила себе двадцать процентов, а все остальное – твое. Интересно, что скажут в банке, когда ты вернешь им ссуду.

– Пять моих работ? Ты уверена?

– Абсолютно! Я уже рассказала об этом парочке журналистов, которые немедленно тобой заинтересовались.

– Покупательница не назвала себя?

– Сказала только, что ее зовут Кармит.

Я знаю лишь одну Кармит. Свою исчезнувшую тетушку.

Ури

Несколько дней спустя меня пришли навестить двое незнакомцев – парни, которые нашли меня после аварии, вызвали скорую помощь и сопровождали в больницу.

Юдит поставила возле кровати пару стульев и усадила на них парней. Они положили на прикроватную тумбочку коробку шоколадных конфет и со смущенным любопытством принялись разглядывать меня.

– Я Одед, а это Томер, – представился тот, что выглядел постарше.

– Очень приятно, а меня зовут Ури. Ури Шавит.

Наступило неловкое молчание.

– Когда вас собираются выписывать?

– Не