Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

И все же густая вечерняя тишина настраивала меня на философский лад, и когда я все-таки находила в себе силы отложить телефон и брала в руки чашку, я думала о том, что, возможно, история с Ди2 – это кармический бумеранг, посланный мне за все мои детские издевательства над Даном. Иначе я не знаю, зачем Дан снова появился в моей жизни именно тогда, когда мы с Ди2 расстались.

Собственно, вот уже несколько дней мы с ним соблюдали молчаливый нейтралитет. И хотя я продолжала сквозь сон слышать музыку, под которую он тренировался, теперь она играла тихо, и до меня доносились лишь отголоски, поэтому предъявить мне ему было нечего. В основном он торчал на своей территории, рядом с забором не отсвечивал и вообще до странного был тих и незаметен. Пару раз я мельком его видела, и на этом все. Вообще меня не отпускало ощущение, что бóльшую часть времени его не было дома. Но я все равно оставалась настороже, потому что было понятно, что если каким-то мистическим образом мы с ним оказались соседями на это лето и, кроме нас, здесь никого нет, то Дан сделает все, чтобы припомнить мне те мучения, которым я подвергла его в детстве, и он, как хороший охотник, просто выжидает своего часа.

Я даже позвонила маме и спросила, куда делись настоящие хозяева соседского дома. И тут меня ждал сюрприз: оказалось, что владельцы дома – его дядя и тетя – на все лето уехали к родственникам в Краснодарский край, а Дана попросили присмотреть за домом. Поэтому он и встречал меня в аэропорту – больше некому было. Я скрипнула зубами, смолчав про такси, – не хватало еще, чтобы он теперь думал, что оказал мне великую услугу.

До сих пор я снимала бесконечные ролики про уборку, потому что скрести и мыть при желании в доме можно вечно. То и дело находится что-то, по чему можно пройтись тряпкой. Но попутно у меня появились новые идеи, как здесь можно сделать небольшой косметический ремонт – такой, какой я сама потяну. Например, покрасить фасад и оконные рамы или прибить покосившуюся доску в заборе. Конечно, перед этим предстояло хоть немного привести и двор в порядок, потому что сорняки в человеческий рост напоминали мне мутантов из страшной фантастики.

Вот за такими неторопливыми размышлениями я проводила тихие вечера… до того дня, когда поняла, что Дан развязал войну. И после этого мне уже было не до нежных размышлений – а что он, а где он, – я должна была брать оружие и сражаться, иначе меня ждало лето, полное боли и унижений.

Утром того дня я проснулась от низких битов. Хоть музыка и была приглушена, басы короткими воздушными толчками проникли ко мне в комнату, а потом под кожу, в уши, череп и стали отстукивать там ритм. Я чертыхнулась: ну почему окно моей спальни выходило именно на спортплощадку под яблоней? Или почему, черт возьми, он решил, что поднимать гантели под моим окном – самая классная вещь на земле?

Но потом, словно повинуясь невидимому приказу, я сползла с кровати и, держась поближе к стене, подошла к окну, чтобы посмотреть, не мелькнет ли обнаженный торс. Да, знаю. Все знаю сама. Но я здесь провела уже неделю, и моя самая дальняя прогулка – местный магазин, где меня каждый раз осыпал сомнительными комплиментами муж хозяйки. Могу же я просто посмотреть? Всего секундочку? Или две? Тем более тут есть на что посмотреть, не зря же он каждое утро тренируется.

И только я высунулась в окно, как мне в глаза тут же бросились отодвинутые доски в заборе. Почему-то сердце стукнуло сильней обычного и приятное любопытство необъяснимо затопило вены. Пока я прикидывала, что бы это могло значить, Дан появился (в футболке, к сожалению) в поле моего зрения. Заметив меня, он криво улыбнулся, махнул рукой и, не говоря ни слова, исчез, быстро установив доски на место. Э-э-э-э… Ладно.

Я занялась своими обычными утренними делами: поставила греть воду, чтобы помыться; не дожидаясь, пока она согреется, умылась холодной; выпила стакан воды и, накинув прямо поверх пижамы длинную футболку, вышла на крыльцо. Скрывать тут нечего – в туалет идти через весь участок.

Прямо на крыльце аккуратно в ряд лежали два мертвых мышонка.

Меня затошнило. Что за… Перепрыгнув через трупики почивших грызунов, я понеслась к деревянному домику, где меня вывернуло. Вытерев рот подолом футболки и придя немного в себя, я уже знала, кто это сделал. Все понятно, утром пролез сквозь дыру, подбросил мне эту гадость, но скрыться толком не успел, вот и вел себя странно.

Первым желанием было пойти и бросить ему в лицо все, что я думала о его выходке, включая дохлых мышей. Но потом смекнула, что скорее всего этого он сейчас и ожидал, ведь он видел меня в окно, когда устанавливал доски на место. Я сорвала цветок ромашки и, повертев в руке, смяла. Да, я не буду показывать, что смущена или как-то выбита из колеи. Буду заниматься своими делами, и все.

Очень хотелось бы сказать, что с мышами, а точнее с тем, что от них осталось, я справилась легко и беззаботно, но нет. Меня вывернуло еще два раза, пока я все же сообразила: надо подхватить их на лопату и выбросить.

Лопату я решила поискать в сарае, куда до этого заглядывала только один раз. Здесь все находилось в еще более запущенном состоянии, чем в доме: постройка была старой и того гляди грозила рухнуть. Я осмотрелась: снести бы эту развалюху, так и место освободится, и от хлама легче избавиться.

Вдруг рядом со мной пролетела оса, затем еще одна. Третья заинтересовалась моим присутствием и стала кружить рядом. После мышей еще только ос мне не хватало! Откуда ни возьмись появилась еще одна, и я, недолго думая, схватила лопату, выскочила из сарая и заперла дверь на защелку.

Избавившись от мышей, я понадеялась, что больше мне не придется делать ничего подобного, но на следующий день этот придурок-некромант подкинул мне останки еще какого-то животного. Возможно, крота. Я снова пошла за лопатой – она стояла на том же месте, где я ее вчера оставила, а вот ос здорово прибавилось. Они угрожающе кружили надо мной, им не нравилось, что я вторглась в пространство, которое они, по всей видимости,