Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

краю своей жизни не в состоянии дышать полной грудью. Чертов Ди2. Я потерла переносицу и машинально взглянула на свои руки: на пальцах остались черные разводы. Схватившись за телефон, я включила камеру: все мое лицо было покрыто грязными темными полосами. Отлично. Но зато теперь понятно, почему Дан меня так рассматривал.

Спустя пару часов, кое-как приведя себя в относительно чистое состояние, надеясь, что моему организму было достаточно воды и мыла, чтобы не ослабнуть под слоями грязи и не подхватить какую-нибудь неизлечимую болезнь, я отправилась посидеть на крыльцо, как мы когда-то делали это с бабушкой. Я заварила чай, прихватила вазочку с вареньем и пачку печенья.

За городом ночи темные. Здесь почти нет искусственного освещения, не подсвечивают дорогу вечно спешащие автомобили, не светятся окна в домах-муравейниках. Здесь ночь укрывает дома бархатным крылом, и только яркие звезды мигают в темноте золотистыми искорками. Я пила чай, сидя на крыльце, когда мне в голову пришла идея. Я схватила телефон, открыла приложение. Мои пальцы нерешительно замерли над кнопкой «Создать новый профиль».

Да пошло оно все к черту: московская гламурная жизнь, Ди2 со своими поклонницами, хейт, обман. Все.

Я тряхнула головой, вбила в поле для названия «Аврора на Жигулевском море» и загрузила первое видео.

Глава 3

Дан

Самое лучшее время на свете – это летнее раннее утро. Воздух прозрачный и легкий, он дрожит и замирает, словно живой. Небо меняет серый цвет на розовый, все интенсивнее и насыщеннее, пока… пока не вспыхивает пожаром, таким же, как ее волосы. (5 июня. 5:13)

Глава 4

Аврора

Мне снилось что-то прекрасное, может быть, тот самый книжный мужчина, которому пятьсот лет, или как я побеждаю в схватке с чудовищем, когда появились странные биты. Они стучали все громче и настойчивее. Я заерзала и перевернулась на другой бок. Не помогло. Сунула голову под подушку, но музыка все равно продолжала звучать. Нащупала телефон на полу, поднесла его к лицу и через силу разлепила глаза. Черт побери. Семь утра. От досады я застонала – спать хотелось ужасно. Я снова надвинула подушку на голову: хотелось зарыться в нее, в одеяло, под матрац, да куда угодно, лишь бы не слушать песни в такой час.

Медленно, очень медленно в моем сознании формировалась мысль: какого хрена в семь утра в забытом Богом месте, в деревне, Дуа Липа распевает у меня под окном? Либо я сошла с ума, либо мир. Не может же она засесть вместе с курами и петухами у соседей и горланить свои песни.

Я взвыла. В голове стучало огромным молотом на каждый музыкальный бит, во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу, от вчерашней усталости руки не двигались, впрочем, ноги тоже. Я еще раз прикрыла глаза, надеясь, что знаменитая певица одумается, прекратит свою гастрольную деятельность в предгорье Жигулей и умчит к себе в туманный Альбион, но она продолжала использовать голосовые мощности на максимум, и я не выдержала и подскочила к окошку в чем была. А была я в откровенной розовой пижамке, которая очень нравилась Ди2, – майка на тонких лямочках и кружевные шортики. Глупость редкостная, конечно, притащить в деревню французские кружева, от которых был в восторге бывший. Но другого варианта у меня не нашлось, поэтому я и оказалась в розовом шелке у настежь распахнутого окна, выходящего на задний двор соседнего дома.

Сквозь ветви яблони я могла рассмотреть только периодически взлетающие руки с гантелями. Хозяин этих рук стоял в тени дерева и, по всей видимости, тренировался под неистово орущую Дуа Липу. Как лайфстайл-блогер, или, точнее, сейчас как лайфстайл-блогер в деревенском отпуске, я очень уважала здоровый образ жизни, физические упражнения и все такое, но должна же была и сюда докатиться цивилизация и принести с собой такую суперинновацию, как наушники.

– Эй, – крикнула я.

Меня никто не слышал, руки продолжали методично взмывать и опускаться.

– Эй, – повторила я громче.

Рука замерла, потом медленно опустилась, и на солнечный свет из тени явился… Дан. Что за черт? Я сощурила глаза, присматриваясь, не почудилось ли мне. Нет, не почудилось. Дан собственной персоной в спортивной майке и шортах.

И что происходило с его губами? Правильно, они снова были растянуты в улыбку.

Я заскрипела зубами.

– Сделай музыку тише, – крикнула я.

– Что? – Дан даже приложил ладонь к уху.

Реально странный.

– Музыку выключи, – крикнула я.

– Подожди, сейчас музыку выключу, – проорал он мне в ответ и снова скрылся в тени дерева, а я закатила глаза.

Через секунду биты, мелодия и Дуа Липа исчезли, и мои барабанные перепонки мгновенно оказались в раю. Я прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, благотворно расползавшейся по моему организму, и даже встряхнула руками, чтобы распределить это комфортное чувство.

Дан снова вынырнул на газон и теперь бодрым шагом шел к забору, отделявшему наши участки.

– Аврора, – улыбнулся он, – классно выглядишь.

Я рассмеялась, понимая, что «классно» в данном случае – это фигура речи. Волосы растрепаны и всклокочены, лицо заспанное, и на мне лишь только пижама…

Пижама! Тьфу ты, черт. Меньше всего мне сейчас хотелось устраивать показ Victoria,s secret перед парнем, которого я видела третий раз в своей жизни. Я быстро присела, чтобы меня не было видно с улицы, и на коленях поползла к шкафу – нужно нацепить на себя как минимум футболку, как максимум миллион футболок.

– У тебя все нормально? – Теперь голос зазвучал подозрительно близко, и у меня мороз по коже пошел.

Я медленно повернула голову, боясь подтвердить свою догадку, но она оказалась верна: Дан торчал в окошке со стороны улицы, удивленно уставившись на мой зад, обтянутый тонким розовым шелком.

Ну все.

Последняя капля есть последняя капля. Не зря она так называется.

За что мне все это? Стресс, который я испытала в Москве, отрыв от цивилизации, этот чертов Ди2, а теперь и Дан туда же? Один меня подставил и игнорирует, второй проходу не дает. Что он вообще делает в соседском доме? У бабушкиных соседей и детей-то не было, насколько я помню. Внукам неоткуда взяться, лишь однажды на лето к ним приезжал племянник Данила. Он был мелким, вредным и противным. Знаете, бывают такие дети… И мы с ним сильно не ладили.

И тут до меня дошло. Все дошло.

Мне сразу стало страшно, смешно, неловко и больно. Во мне словно одновременно соединились все чувства, которые только может испытать человек, и, издав какой-то животный звук, я подпрыгнула