Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Они могли бы долго еще препираться, как это было не раз, но Цукан остановил крикунов, сказал, что надежность каждого проверена в деле за много лет совместной работы.

— Я честно доложил о предстоящих плана и надеюсь на каждого из вас в предстоящий сезон вместе с Иваном.

Ему хотелось сказать что-то душевное, а фразы получались скучные, трафаретные, как на собрании в клубе. Прощаясь, он простецки обнял каждого из них, пожамкал натруженные ладони и ушел в одного собираться в предстоящий отъезд.

Не спалось. Почему-то вспомнил тот давний сплав по рекам на плоту, сначала по мелкому притоку Дялтула, где делал промеры шестом, помечал сложные перекаты в блокноте, но когда вкатились в бурливый Гилюй, то закрутило как щепку, плот застревал, его било о камни, в прижимах кидало на скалы. В промокшей насквозь одежде от ледяной воды он думал лишь об одном, как бы удержать правило, не потерять полуживого Витю Осинкина, вещмешок с золотом и документами, а потом, когда сломалось рулевое весло, так обессилел, что не мог пристать к берегу, чтобы обсушиться…

Джелтулакский район. Верхне-Зейский водораздел

Авария произошла 23 марта и по расчетам вроде бы середина апреля. Весна, как это часто бывает в Забайкалье, пришла с торопливой поспешностью. Снег разом оплыл, под барабанную дробь красноголовых дятлов, облюбовавших неподалеку высокую сосну. И сразу на разворошенном склоне вокруг самолета полезла трава. Ручей взбух, покатился со звоном по склону, но на реке лед держался, вода шла верхом, подтачивая серый лед, усыпанный хвоей и еловыми шишками. Виктор, опираясь на самодельный костыль, прыгал по самолету и норовил спуститься вниз. Тут бы порадоваться, что парень выжил, что подступает тепло и днем можно прилечь на подветренной стороне, щурясь от яркого солнца, если бы не тревога, которую он ощущал днем и ночью, вскакивая, словно шальной, от малейшего шума. Самолеты и вертолеты барражировали, но если судить по солнцу, то на северо-западе. Видимо, когда отключились оба двигателя из-за перебоев с подачей топлива, то командир экипажа ушел с трассы на юго-восток, выискивая площадку для аварийной посадки, и тянул до последнего в эту широкую долину.

Цукан услышал отдаленный гул мотора, разжег костры по обеим сторонам самолета, долго кружил по периметру, вглядывался в небо. Шум вскоре угас, и он, обессиленный, долго матерился, перебарывая подступивший страх. Продукты закончились, оставалось немного чая и карамели, которую он выдавал себе и Виктору по две штуки в день.

Изготовил из тальника несколько вершей, но толстый лед не позволял их установить. Ждал с нетерпением, когда речка вскроется. Костры теперь сделал в виде больших индейских вигвамов, наложив внутрь смолистых ветвей, чтобы дым клубами валил, привлекая внимание.

Утреннее солнце выкатилось яркое и сразу обласкало склон и всю долину от края до края. Громко заголосили ручьи, и вот она радость — лед на реке зашевелился, загрохотал по левой стороне, высвобождая чистую воду. Цукан собрался пройтись, по косогору, чтобы проверить силки, заодно собрать на южном прогретом склоне черемшу, мать-мачеху и прочую полезную травку, которая обильно лезла из-под земли. Виктора по шторм-трапу спустил из самолета, усадил у костра с наказом, как и что нужно делать, если он услышит гул двигателей. Умом понимал, что поиски закончились, а все же тормошил парня. Успокаивал, когда он сильно скулил.

Виктор бездумно сидел, привалившись к валежине. Сидел, нянчил покалеченную ногу, стараясь устроить ее поудобней, а она ныла и ныла, словно там завелся какой-то зверек. К голоду притерпелся, возникали невеселые мысли о дальнейшей жизни в качестве инвалида. Рассказы Цукана про Маресьева и безногих тележечников, которые после войны работали в мастерских и даже клепали детей, стали раздражать. Он представил выпученные глаза Валюшки, когда увидит его на костылях и непременно подумает, зачем мне такой инвалид нужен, рядом в университете сотни здоровых, красивых парней. Полгода добивался близости, подрался с приятелем-однокурсником из-за нее и вытерпел долгое разбирательство на комсомольском собрании, куда вызвали Валю и она, неожиданно для него, вдруг сказала, что они дружат давно и Виктор Осинкин защитил ее от грубых нападок однокурсника. А в университетском холле его осекла, сказала, что эти слова ничего не значат, что фамилия Осинкин, ей совсем не нравится и на концерт она с ним не пойдет. А потом снизошла, разрешила провожать после лекций, пару раз сходили на дискотеки, повеселились, сопровождая это легкими поцелуями. Назвать ее невестой он не решался, хотя хотелось.

С помощью самодельного костыля Виктор встал, прошелся вдоль фюзеляжа. Прыгать на одной ноге по косогору совсем неудобно. «Надо попросить Аркадия сделать второй костыль для лучшей опоры», — подумал он, с усилием вытаскивая костыль из размокшего грунта. Ручей из талой воды катился по склону совсем близко в россыпи белоснежных подснежников. Захотелось напиться. Он еще не привык, да и сил оставалось немного. Дошел, тяжело дыша, по-собачьи припал к воде, напился и вдруг увидел в отражении совсем незнакомое забородевшее худое лицо, оно кривилось и прыгало, словно пыталось убежать от него.

Вертолетный гул возник с западной стороны из-за сопки. От неожиданности он резко привстал, костыль скользнул на мокрых камнях, Виктор завалился на бок, прокатился по склону, крича от боли в поврежденной ноге. Очнулся. Костыль остался там, у ручья, а гул вертолета все звонче и звонче. Пополз на карачках по размокшему склону, обдирая руки, колени и подвывая от боли. Руки мокрые, спички не зажигаются, ломаются, но кое-как зажег бересту…

Цукан прибежал, когда повалил густой дым, костер запылал с опозданием. Вертолет по всем признакам поисковый уходил снова на юго-запад. Долго сидели у костра в надежде, что вертолет зайдет на второй круг. Нет — тишина.

Виктор к вечеру настолько обессилел, что его с трудом удалось затащить в самолет. Рана на ноге открылась, сквозь бинт проступила сукровица. А в аптечке остался только йод и нашатырный спирт. Заново туго перебинтовал культю, а в голове крутились разные рецепты самодельных отваров: березовая чага, тысячелистник, почки березы, но всё это на спирту. Цукан пытался найти бачок с жидкостью против обледенения, из-за чего в разных местах взламывал внутреннюю обшивку, удивляясь сложности бортовых коммуникаций.

Вдруг его осенило, что нужно найти подводку шлангов к стеклам, пусть стекол и не осталось, как и самой кабины, но форсунки-то остались. Двигаясь шаг за шагом, он обнаружил бачок с надписью ПОЖ справа по борту. Бачок небольшой, из него натекло литра два. По запаху спирт, а какой, он не знал, поэтому