Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Пока перебирал разные варианты, слегка придремал. Когда вскинулся, то солнце склонилось к закату, заторопился вниз, определяться с ночевкой. Спускаясь по каменистому склону — не удержался и прокатился на боку, порвал куртку, снятую с бортмеханика, ободрал ладони. «Старею», — укорил сам себя. Заметил сверху небольшой привлекательный хвойник. Сосны стояли в два ряда, словно посаженные по бечевке. В глубине что-то темнело.

Сразу не сообразил, что это бревенчатый дом с односкатной тесовой крышей. Более всего поразила труба, выведенная с изгибом через верхний венец. Бросился бежать к дому…

Высокий древесный подрост окружал домик со всех сторон, только у входа, где лежал помост из бревен, кустарник не смог пробиться. Радость оказалась преждевременной, стало понятно, что здесь давно никто не живет. Металлический засов приржавел так, что пришлось выколачивать топором. Дверь добротная из плах, на воротных длинных петлях подалась легко внутрь, как и положено, на случай зимних буранов. Два узких окна-бойницы на южную сторону заросли паутиной и пылью и едва пропускали дневной свет. Перегородка внутри делила дом на две половины — кухня и спальня. Рукомойник, печь, стол, посудный шкафчик — это редкость, но как-то приемлемо. А вот ручная мельница, видимо, для первичной обработки кварца с вкраплением рудного золота, фарфоровая ступа с пестиком для перетирки шлихового золота удивила. В походном сундучке, окантованном полосками меди, лежала книга по геологии с ятями, тетрадь, стопка бумаг, накомарники, старые сапоги. Долго шарил в наступающих сумерках, надеясь найти карту. Нашел планшетную схему водораздела с обозначением места стоянки, речушек и Шайтан-горы, где, похоже, велись поисковые работы инженером-геологом Алониным, как значилось на нижней разграфке планшета вместе с другими непонятными для него пометками.

Хвойным веником Аркадий Цукан промел топчан, на большее сил не хватило, и тут же заснул безбоязненно, словно в собственной квартире в поселке Алдан с теплым туалетом и горячей водой. Почесывая зудевшие от укусов руки, подумал в последний момент: «Вот бы баньку…»

И как ни странно, ранним утром обнаружил баньку, топившуюся когда-то по-черному. Крыша с потолком провалилась внутрь, но прокопченные изнутри стены сохранились. Сохранился и полуразрушенный барак с нарами в два ряда и печкой-буржуйкой посередине. Это не походило на стоянку геологоразведочной партии. По всем признакам здесь не только искали, но и мыли золото еще до войны. В нем проснулся старательский дух, желание пошарить с лотком по ручьям. Но ждал в зимовье страдалец Витя.

Без блужданий по тайге путь обратно вышел вдвое короче. Он шагал к стоянке вдоль русла реки и пытался вспомнить давний рассказ-разговор про контрабандистов, про геолога Алонина, но не хватало какой-то зацепки, детали….

Витя обрадовался, встретил с криком — ну, наконец-то. А когда стали хлебать рыбный суп, то парень не удержался, сказал:

— Я думал, ты меня бросил…

— Хватит!.. — Цукан матюгнулся, рассердившись всерьез. — Я тебе говорил, ты опять за свое! Выкарабкаемся. Ты сопли не распускай. Вниз по реке километров пятнадцать — двадцать я дом нашел настоящий, рубленый. Переберемся туда, начнем ладить из сухостоя плот, по большой воде уплывем отсюда к едрёной фене. Я еще на твоей свадьбе погуляю. Ты только пригласить не забудь.

— Да я так, извини… Глянь, вон брусники собрал кружку. Морс сварил. Ты попробуй, Федорыч, попробуй.

Витя подсовывал кружку и улыбался слегка виновато. В черной лыжной шапочке на затылке, с реденькой бороденкой он походил на молодого попенка или семинариста. Он безоговорочно верил Цукану и готов был снова прыгать на деревянном протезе по тайге без понуканий, ему хотелось, чтобы этот угрюмоватый мужик с такой странной фамилией сказал снова, как недавно на речке: «Ну, ты герой!»

Хлопот с обустройством в доме инженера Алонина предстояла тьма-тьмущая, как раз за разом повторял Аркадий Цукан. Первым делом он попробовал протопить печь и устроил коптильню. Пришлось через один и другой шибер гибкой веткой прочищать трубу. Когда пламя загудело в печи, дым вытянуло из домика, стал составлять список неотложных дел: выбрать сухие крепкие бревна, обтесать и соорудить прямо на берегу плот с рулевым веслом в надежде на обильные осенние дожди. Заготовка грибов и ягод, их сушка — это Виктор. Себе определил заготовку рыбы и мяса.

С рыбой полный порядок: в основном щука, реже голец, хариус заскакивает в верши, только успевай пластовать и вялить. А вот куропатку или рябчика поймать в силки не удавалось. Хотя они не боялись, подпускали порой метров на десять. Решил соорудить лук и стрелы и стать Чингачгуком. Но где взять сухожилия бизона? Попробовал натянуть леску, перевитую в несколько слоев, — получилась забава для Витьки. Стрела летела далеко, а убойной силы нет, да и попасть в рябчика, сидящего на дереве, оказалось очень не просто. Одного все же ранил стрелой. Рябчик свалился в траву и затаился. Вдвоем долго лазили в зарослях, пытаясь поймать птицу, а когда отловили, то окрестности огласились громким кличем индейцев гуронов, как это делал в кино Гойко Митич, и эхо крик многократно повторило в недрах Шайтан-горы.

Плот мастерил в виде катамарана для лучшей проходимости по камням. С краю толстые бревна, в середке — потоньше. На углях отжег старое железо, из него выковал и закалил скобы. Скрепил бревна поперечинами. Увязал дополнительно бечевой. Определил, что взять в дорогу.

Но осень выдалась на редкость сухой. Дождики моросили и вскоре стихали, а нужен был ливень дней на пять, только тогда можно протолкать плот по мелкой реке между камней и поваленных сухостойных деревьев. Ходил, замерял уровень воды в реке каждый день, в надежде, что где-то в верховьях пройдут проливные дожди. Ругался тихонько, чтоб Виктор не услыхал.

Южный склон у ближней сопки заалел от поспевшей брусники, а гриб полез из земли так обильно, что далеко не надо ходить.

Ранним утром Цукан вышел к реке за водой и увидел по закраинам лед. Тяжко вздохнул, сразу понял, что придется здесь зимовать и отчаянно бороться за выживание, что будет совсем нелегко. Но Виктору ничего не сказал, отправил снова собирать бруснику.

— Да куда нам столько? — удивился парень, ссыпая очередное самодельное ведро в сундук, освобожденный от одежды и бумаг.

— Зима долгая, всё подъедим.

— А как же сплав на плоту! Ты обманул