Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

– Разве похоже, что я «не случился»? Вот же я, стою перед вами.

– Но в твоей жизни все могло быть по-другому, Марк. – Виктор перешел на «ты», а в его голосе послышались нотки сочувствия.

Марк вдруг зло рассмеялся. Все вокруг походило на дешевый фарс: и Верино письмо, и всезнающий старик, встретившийся ему именно сегодня, и кофе с сервизом. Может быть, все подстроено? Например, той же Верой. Решила отомстить столько лет спустя? Хитро.

– А за что ей мстить? – участливо спросил Виктор.

– Что?..

– Открой книгу. Страница восемьдесят девять. – Голос Виктора внезапно стал холодным и властным, а золотистые глаза блеснули сталью.

Марку захотелось развернуться и уйти, но руки сами взяли книгу и послушно нашли нужную страницу. «Глава 23» – гласил заголовок, а под ним была большая черно-белая фотография. Марк запомнил этот день цветным, но сразу узнал.

«Ты ведь ее допишешь? – снова закричала Вера в его голове. – Обещаешь?..»

Но на фотографии все было по-другому. Поезд уходил прочь, а двадцатитрехлетний Марк крепко обнимал и целовал Веру на перроне. Обнимал так, словно чуть не потерял, но подхватил в последний момент, словно их сплошная никогда не расходилась на два перпендикуляра. Рядом валялись Верины вещи.

«Я не дал ей уехать, – понял Марк. – Я опомнился и все-таки не дал ей уехать».

– Вранье, – тихо сказал он, – этого никогда не было. И не могло быть.

– Почему?

Вера тогда окончила свой педагогический и должна была возвращаться в родной город. Изначально их план был таким: они женятся, Вера устраивается на работу в школу, Марк находит подработку и параллельно работает над пьесой. Потом они вместе уезжают в столицу, в гущу театральной жизни, чтобы реализовать мечту Марка. Почти все из этого придумала Вера.

Но у родителей Марка тогда была крошечная Яна, а Верин план ставил большую кляксу, как им казалось, на всю жизнь сына. Отец не стал просить одуматься или что-то в этом роде, но быстро нашел Марку перспективное место в крупной логистической компании. Предложение было заманчивым. Марк чувствовал, что у него могло бы получиться, а к пьесе… К пьесе всегда можно вернуться. Если инженеры могут писать пьесы, то и логисты смогут.

И вот на этих условиях Вера оставаться передумала. Говорила что-то про маму, но Марк понимал: она решила, что он предал свою – их – мечту. Отчасти так и было, но сам он не видел в этом большой беды. Что мечта – главное, чтобы они были вместе. Но Вера мягко сказала: «Я уеду, Марк» – и он не нашел правильных слов ей в ответ.

«Хорошо», – только и сказал он.

А что хорошего? Глупые вчерашние подростки запутались в своих идеалах и не смогли договориться. Расстаться для них оказалось проще, чем оценить реальность и найти общее решение.

Обычно про такое говорят: «Значит, не суждено», и Марк всегда с этим соглашался. Скорее всего, у него бы вообще ничего не получилось с такой идеалисткой и мечтательницей как Вера. Поэтому в конце концов он женился на прагматичной Марине, которой во многом и обязан своими успехами.

Они прожили вместе семь лет, и за это время его доход увеличился в пять раз. Для Марины жизнь была шахматной партией: ей нравилось просчитывать ходы на несколько шагов вперед, предугадывать действия противников, морочить им голову и побеждать. При этом она тонко чувствовала потенциал и предел чужих возможностей. Там, где Марина говорила: «Марк, ты сможешь», он действительно мог. Там, где советовала остановиться, он останавливался за шаг до провала. Конечно, она была порядочной стервой, эта Марина, но в каком-то смысле она верила в Марка куда больше, чем Вера. Просто для нее он был… проектом, что ли. Верить в человека и верить в проект – разные вещи.

Поэтому на ходах, где нужно было чувствовать, Марина всегда сыпалась. Период, когда Марк помогал Яне с племяшкой, оказался как раз таким. Марк смог идти дальше и без Марины, как ребенок, который научился ездить на велосипеде и теперь вовек не разучится, но все же больно переживал развод.

Девочка-психолог за год терапии так и не смогла найти причины этих переживаний. Он любил Марину? Скорее нет, чем да. Он злился на сестру? Да, злился, но теперь понимает, что она не виновата. Он злился на Марину, что разрушил отношения с сестрой? Да, злился, но при чем здесь развод? Он злился на себя?..

– Ты не хотел оставаться один. Ты потерял любовь, ты потерял мечту, сестру и не был готов потерять еще и это.

– «Это»?

– Свою привычную жизнь. Жизнь, в которой ты не один. Ты боишься одиночества, Марк.

– Я его не боюсь, – хрипло ответил он, – я в нем живу. Нельзя бояться того, что происходит с тобой каждый день.

– Пойдем, – сказал Виктор и открыл дверь за прилавком.

За ней оказалось небольшое помещение с тусклым светом и пустыми стенами.

– Похоже на твою нынешнюю жизнь? – Виктор прошел в центр зала, встал под лампочку и обернулся к Марку.

– Нет.

– Почему же? Пустота. Мало света. Нет запахов. Нет вкусов. Нет людей.

– У меня хорошая работа. Есть друзья. Я хожу в спортивный зал. В бассейн. Езжу отдыхать.

– Тогда почему тебя так разозлило какое-то письмо?

– Потому что…

Ответа у Марка не было. Он оглянулся – в зале не было ни стульев, ни дивана, поэтому пришлось сесть прямо на пол. В сорок пять лет сутки без сна – это катастрофа.

– Потому что ты понял, что все могло быть по-другому. Много лет ты старался убедить себя, что каждый твой выбор – единственно возможный и верный. Но сюжет книги может строиться по-разному, Марк. Каждый день – это развилка решений и поступков.

– Ага, налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – головы не сносить, – ехидно сказал Марк.

– А жизнь для тебя – это только потери? – Голос Виктора снова стал сочувствующим.

Марк промолчал.

– Ты бы хотел ее написать, Марк?

– Я ведь ничего не ответил на вопрос «Обещаешь?», – сказал он, решив, что уже нет смысла юлить с тем, кто и так все знает.

– Но ты бы хотел?

– Может быть…

Внезапно свет в зале потух, а когда через пару секунд зажегся, Виктора уже не было. На его месте прямо в воздухе парили три двери с табличками:

«Три шага назад».

«Два шага назад».

«Шаг назад».

Марк встал и шатающейся походкой подошел к первой двери. Ручка приятно согрела ладонь.

– Ты можешь пройти через каждую, – услышал он голос Виктора.

Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в проем. Тот оказался завешен плотной тяжелой тканью, которую Марк узнал по запаху пыли, буфета и цветов. Театральный занавес!

– Не может быть, – прошептал он и открыл следующую дверь. За ней щебетал птичьими голосами солнечный день в парке – том самом, в котором у юной Веры порвалась туфелька.

Пространство за третьей дверью Марк не определил. Кажется, кофейня – он успел разглядеть витрину со сладостями и ощутить аромат молотых зерен.

Марк сделал несколько шагов назад и в растерянности встал перед дверьми.

– Ты можешь пройти их все, – напомнил голос Виктора откуда-то сверху, – но помни: ты – не зритель, ты – участник.

– Ты говорил, что плата только за выбор, – Марк тоже перешел на «ты», – какая плата?

– Та же, что и за все выборы в этом мире. Время.

«Мне страшно».

– Тебе всегда страшно, когда нужно выбирать. Поэтому проще убежать. Тебе не надоело?

– Надоело, но…

Голос Виктора расхохотался.

– «Перестань, Марк. Тебе сорок пять лет, у тебя нет жены, нет детей и даже дивного ориентального существа. Твоя квартира напоминает музей без экспонатов. В этой жизни тебе уже давным-давно нечего терять».

Действительно.

Марк закрыл глаза, выдохнул и подошел к первой двери. За ней уже слышались овации. Он повернул ручку, толкнул дверь и решительно шагнул вперед.

Действие второе. Три шага назад

Глава 4

Двое против всех

Ощущения были странные. Словно ему в лицо ударил