Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

Истинную причину поездки Дмитрий Михайлович не стал бы озвучивать Алехандре даже перед лицом смерти. Этим тайным знанием обладала, помимо него, только жена. Как поразительно печальна бывает судьба – самые ненавистные люди одновременно становятся и самыми близкими, и ничего поделать с этим уже нельзя, поздно.

В Эквадоре жила единственная дочь Дмитрия Михайловича и Ирины Васильевны, Стася. Она переехала туда три года назад, о чем родители случайно узнали недавно. Тогда-то у Дмитрия Михайловича и зародилась лихая мысль выучить испанский, чтобы затем приехать к Стасе в Эквадор, чтобы… Он и сам не знал, чтобы что. Вернее, причин-то было много: поговорить со Стаськой, образумить ее, сорокалетнюю идиотку (той на самом деле еще не было сорока, но Дмитрий Михайлович и тут перенял манеру своей жены – приписывать лишние годы), призвать к ответу, совести и чему там еще – ага, дочернему долгу. Но главное… Главное витало где-то в глубине разума и души Дмитрия Михайловича, такое неуловимое и эфемерное, что он сам не мог выхватить и сформулировать, как полагается, в доступной для понимания форме. Чего-то он хотел от дочери, чего-то добивался, а чего… Надеялся, что это придет само, когда они встретятся в Эквадоре и смогут наконец проговорить вслух. Обязательно на испанском.

Отношения с дочерью не складывались у Дмитрия Михайловича с самых ее ранних лет. А у Ирины Васильевны – так и вовсе с утробного периода. Ожидала она только мальчика и даже подумать не могла, что родится у нее дочь. Только сын! Она видела себя мамой бойкого мальчонки, красивого, как ангел с дореволюционных открыток, здорового и умного. Этому сыну, ее ангелочку, суждено было носить восхитительное имя Станислав, учиться на отлично, поступить в кадеты, быть высоким, добрым и главное – бесконечно любить свою маму. Ирина Васильевна нуждалась в мужской любви. Она выросла без отца и, едва справив совершеннолетие, безрассудно выскочила замуж за своего одноклассника, а затем так же молниеносно и развелась. Потом промелькнула череда романов, да все неудачных: то с женатыми, то с разведенцами с обременением в виде пожилых авторитарных матерей, или сопливых проблемных детей, или тех и других одновременно. Пока на свадьбе у подруги не встретились два одиночества – она и Дмитрий Михайлович. Обоим уж было под тридцать, не время перебирать жемчуг, а время соглашаться на кирпич – надежный и стабильный. Таким ей виделся Дмитрий. Конечно, было странно, что никакая дамочка не успела отвести в ЗАГС ее суженого хотя бы единожды, но Ирина гнала от себя дурные мысли. Надежный, стабильный Дмитрий Михайлович к тридцати имел квартиру, работу, не пил, не курил и был готов вступить в матримониальные отношения. Ирине Васильевне казалось, что ей повезло, что она вытащила счастливый билет и на ее улицу наконец нагрянул праздник. Однако что-то все-таки вызывало тревогу: Дмитрий Михайлович совершенно не выказывал положительных эмоций. Да, он мог злиться, расстраиваться, негодовать, но никогда Ирина не видела его радостным, счастливым или восторженным. Иногда он улыбался, но глаза его при этом оставались безучастными – просто губы растягивались, а уголки их приподнимались, – словно Дмитрий Михайлович выполнял хорошо разученное упражнение. За неделю до даты росписи Ирина поделилась своими подозрениями с матерью:

– Он будто робот!

– Господи, Ира! А зачем тебе эти страсти мексиканские? Хороший парень, работящий, в рот ни капли не берет. Чего еще тебе надо? А смеяться с подружками будешь. Муж, он не для смеху нужен, а чтобы денег зарабатывал и детей от него рожать.

Ирина Васильевна решила прислушаться к ее словам и подумала, что в конце концов сможет «расшевелить» ледяное сердце будущего мужа. Научит его чувствовать положительные эмоции и отогреет, со временем сделает из него нормального человека. Конечно же, она заблуждалась. С годами, проведенными рядом с Дмитрием Михайловичем, она сама превратилась в подобие робота, окончательно разучившись радоваться и быть счастливой.

Дмитрий Михайлович всегда знал, что с ним что-то не так. Еще в школе он понял, что ему не дано испытывать то, что чувствуют другие ребята. Не может он беззаботно смеяться над шутками, радоваться погожему дню и победе футбольного клуба, не способен сопереживать боли одноклассника, который сломал на физкультуре руку. Его отец погиб в дорожной аварии, когда мать была еще беременна Дмитрием, а после она так и не вышла замуж, проведя всю жизнь в бесконечных попытках заработать деньги. Радость и счастье никогда не приходили в их дом. Даже если дела шли неплохо, мать всегда говорила: «Рано радоваться, беда впереди». И беда обязательно случалась, поэтому Дмитрий радоваться боялся. А потом эти светлые чувства будто бы атрофировались, как мышцы, которыми не пользуется лежачий больной. Так и Дмитрий Михайлович провалился в безэмоциональную бездну. Но он инстинктивно знал, что это не нормально. Поэтому, чтобы не вызвать лишние подозрения у окружающих, он пытался имитировать обыденную жизнь: учился, работал, изображал улыбку, натренировал смех, вызубрил пару фраз, которые частенько его выручали в обществе, вроде «Мне очень жаль», «Я вам сочувствую» или «Какая радость! Примите мои поздравления». Только с девушками у него не получалось. Нет, он был симпатичным мужчиной, без физических изъянов и пагубных привычек, женщины засматривались на него и иногда даже первыми шли на контакт. Но отношения обрывались довольно быстро – они тоже чувствовали, что с ним что-то не то, что смеется он натужно, что не бывает счастливым, что за голубыми глазами скрывалась черная душа. Ни одна из них не захотела провести жизнь рядом с таким холодным человеком, пока не появилась в жизни Дмитрия Ирина. На ее месте могла быть любая. Но раз Ирина, значит, Ирина. Ему важно было состояться как мужу и отцу – этого требовало общество, этого требовала нормальная повседневность. Поэтому, пока Ирина пыталась разгадать загадку личности Дмитрия, он быстро сделал ей предложение. Мать Ирины дала добро и обеспечила полную поддержку этого скоропалительного и опрометчивого решения, и Ирине уже было не сорваться с крючка. Они расписались, а через три месяца Ирина узнала, что ждет ребенка.

Дмитрий Михайлович на известие отреагировал с облегчением: ну вот, миссия выполнена. Все у него, как у всех обычных людей: жена, ребенок. Можно расслабиться. И он расслабился, хотя бы дома ведь мог себе позволить! Перестал прятаться за маской и заученной мимикой, стал все больше покрикивать на жену, говорить ей неприятные вещи, а иногда и вовсе оскорблять. Ирина чувствовала себя в ловушке,