Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

Ознакомительный фрагментлисой, которую загнали охотничьи собаки, и теперь оставалось только отбрехиваться и обороняться. А куда деваться? Возвращаться к матери, да еще с пузом? А так хоть квартира есть, да и денег было в достатке. Что-что, а зарабатывать ее муж умел. Вот и надеялась Ирина Васильевна, что родится у нее мальчик Станислав – ее защитник, надежда и опора. Прекрасный сын, который будет любить ее беззаветно, радовать и выручать. Вдвоем они смогут противостоять ледяной злобе Дмитрия Михайловича, будут жить в своем мирке, смеяться над шутками из «Смехопанорамы» и лепить пельмени по воскресеньям.

Но мечтам Ирины Васильевны было не суждено сбыться. Родилась у нее дочь, которую пришлось назвать Станиславой в честь так и не родившегося прекрасного сына. Горе матери было так велико, что она первые дни в роддоме не могла осознать появление дочери.

– Но ведь я ждала мальчика, – жаловалась она медсестрам и другим роженицам. Одни ей сочувствовали, другие пожимали плечами.

– Ну девочка и девочка, – сказала ей одна санитарка, – в следующий раз придешь за пацаном.

Но Ирина знала, что следующего раза не будет. Она не хотела снова так рисковать, а вдруг и второй ребенок окажется девочкой? Двух она не выдержит. С этой-то как-то надо теперь жить.

Маленькая Станислава росла тихим, незаметным ребенком, словно извинялась за то, что не родилась мальчиком. Лежала себе неприметно в кроватке и лишний раз не хотела напоминать о своем присутствии. Брала грудь аккуратно, будто боясь причинить неудобство матери. А та, конечно, все равно была недовольна. Она не то что петь колыбельные, она смотреть не могла на дочь.

Дмитрий Михайлович же до трехлетия Стаси и вовсе не обращал на нее никакого внимания. Да, есть дочь. Есть и есть. Ползает там себе, чего-то пищит иногда – это была зона ответственности жены. Пока однажды не произошло поистине роковое событие в жизни маленькой Стаси, которое перевернуло все ее детство и юность, а скорее всего, и всю жизнь. Впрочем, если бы это не случилось тогда, то обязательно произошло бы позже – через месяц или полгода, это уже было неважно. В таких семьях у таких родителей это непременно происходит с детьми, рано или поздно.

Как-то вечером трехлетняя Стася очень захотела, чтобы папа почитал ей детскую книжку. Она уже вступила в тот возраст, когда могла немного капризничать, говорить «нет», отказываться от невкусной, по ее мнению, еды и требовала все больше внимания от взрослых. И не просто внимания, а общения. Дмитрий Михайлович в тот день пришел, как обычно, с работы и, как обычно, после ужина уселся в кресло читать газету, отгородившись от остального мира тонкой бумагой с отпечатанными на ней типографскими буквами. За весь вечер он едва ли тремя словами перекинулся с женой, а на дочь и вовсе не бросил взгляда. А Стасе так хотелось с ним общаться! Она подошла к отцу и сначала робко позвала его:

– Папа!

Дмитрий Михайлович прекрасно ее слышал, но предпочел сделать вид, что его постигла внезапная и абсолютная глухота. «Позовет и успокоится», – подумал он. Но Стася не отступала. Она еще какое-то время звала отца, который сидел перед ней же в кресле, так и не удосужившись отложить газету в сторону. Потом девочка подошла к отцу уже сбоку и подбросила ему на колени свою книжку:

– Папа, почитай!

Тут все и случилось. Дмитрия Михайловича заполонила такая черная злость, что он почти не отдавал себе отчета в действиях. Нет, тоненький голосок внутри его головы слабо предупреждал, что так делать нельзя, но Дмитрий Михайлович к нему не прислушался. Он быстро скрутил газету в рулон и взял ее в правую руку, а левой рукой схватил за худенькое плечико дочь, развернул ее к себе спиной и несколько раз отшлепал свернутой газетой по попе, повторяя при этом:

– Хватит меня доставать, засранка!

Обескураженная его действиями Стася даже не сопротивлялась. Так с ней обращались впервые в жизни. Да, она не чувствовала боли – газетой больно ударить было невозможно, как ее отец ни старался, но сильная обида и чувство несправедливости захлестнули девочку. Когда отец ее отпустил и скинул с колен, как ненужный мусор, детскую книжку, Стася в слезах выбежала из комнаты, нашла мать на кухне и рухнула к той на колени. Ирина Васильевна, конечно, поняла, что случилось что-то плохое, раньше она никогда не видела, чтобы дочь так рыдала – взахлеб – и даже не могла толком сказать, в чем дело. Но разбираться не хотелось, ведь это означало идти на конфликт с мужем, устраивать ссору и ради кого – этого недоразумения? Ради сына она бы вырвала сердце мужа голыми руками, вцепилась бы ему в глотку и перегрызла ее зубами, выколола ему глаза… Но перед ней стояла девочка Стася, а не прекрасный сын Станислав, поэтому мать резко одернула дочь и строго приказала:

– Хватит реветь, от тебя уже голова болит! Если отец тебя наказал, значит, было за что.

В тот момент мир Стаси перевернулся: за какие-то несколько минут она пережила сразу два предательства самых близких ей людей. Сначала ее отверг отец, а потом и мать не встала на ее сторону, не защитила, не пришла на помощь. Ошарашенная Стася в ужасе уставилась на мать, но та лишь махнула рукой, мол, иди в свою комнату. И Стася ушла переживать свое несчастье в одиночестве.

Но если бы этим все и кончилось! О нет, это было только начало.

Дмитрий Михайлович все то время, что Стася провела с матерью на кухне, ожидал реакции жены. Вот она придет, устроит ему головомойку, заставит объясняться, а может, даже просить прощения у дочери. Возьмет с него слово никогда так больше не поступать. И Дмитрий Михайлович, в принципе, был на все это согласен. Даже он понимал, что перегнул палку и поступил жестоко с маленькой Стасей. Но ничего так и не случилось. Жена не пришла, и просить прощения не пришлось.

И в этот момент Дмитрий Михайлович впервые в жизни ощутил некое чувство, похожее на счастье. Только не на нормальное простое человеческое счастье, а счастье садиста, которому отныне позволено издеваться и изгаляться над безответным ребенком, которого некому защитить. С этого все и началось.

Дмитрий Михайлович, вконец распоясавшийся и не знающий пределов собственной жестокости, почти каждый вечер доставал дочь. Он мог зайти к ней в комнату и начать ругать ее за разбросанные игрушки, обязательно переходя на ругательства: «засранка», «тупица», «идиотка» – он не скупился на всевозможные оскорбления. Даже если

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---