Почтовая служба друзей по переписке - Сын Ён Пэк

токпокки. За ними раскинулось бескрайнее синее море. На горизонте покачивалась лодка. Она неспешно плыла куда-то вдаль. Глядя на спокойную гладь воды, девушка ощущала, как все ее тревоги уносятся прочь. Казалось, что в медленно движущихся объектах всегда присутствует уверенность – они точно знают, куда держат свой путь.

После горячей ванны Хёмин почувствовала себя гораздо лучше. Усталость прошла. Наверное, она просто перенервничала. С каждым шагом все отчетливее ощущался запах морского бриза. Хёмин запустила покрасневшие руки в карманы и нащупала письмо.

– Успокойся, Хёмин. Это же дети, – пробормотала девушка.

Час назад двое мальчишек хотели разыграть преподавателя и украли письмо из ее почтового ящика. Дети резвились и смеялись. Но стоило пригрозить задать им вдвое больше домашней работы, как мальчишки тут же заплакали, умоляя их простить, и пообещали все вернуть. Один из них протянул скомканный кремовый конверт. В левом нижнем углу красовалась надпись: «Хёмин».

Убрав письмо обратно в карман, она продолжила свой путь. Чуть ниже находился магазинчик, где Хёмин часто покупала банановое молоко. Несмотря на холодный январский ветер, ей хотелось прочитать письмо на свежем воздухе. К счастью, поблизости оказалась огромная скамейка, на которой нередко можно было увидеть местных бабушек.

На лавочке лежал клетчатый плед. Похоже, кто-то забыл. Хёмин купила банановое молоко, села на скамейку и накинула плед на колени. Она с легким сердцем вскрыла письмо, но что-то все же ее тяготило. Возможно, совсем немного, но девушка была обижена на сестру, что та ответила ей только сейчас. Хотя Хёмин с самого начала знала, что не стоит ждать от Хаён ответа.

«А не написала ли она мне всяких гадостей?» – переживала Хёмин. Она все же собралась с духом и развернула письмо.

На разлинованной бумаге была нарисована симпатичная ласточка с сердцем в клюве. Хаён исписала аж три листа. Да и еще мелким почерком. Местами сестра писала так убористо, что Хёмин едва могла что-то разобрать. Она даже не сразу узнала почерк сестры. Но стоило ей прочесть пару строк, все сомнения рассеялись. Это была Хаён. В письме сестра жаловалась, что с детства чувствовала себя покинутой и обделенной. В эти строки было вложено столько тоски и боли, что у Хёмин тоже защемило сердце.

Помнишь, ты как-то в восьмом классе прочитала мой фанфик? Еще все ошибки красной ручкой отметила и положила мне это прямо на кровать? Так вот! Папа с мамой нашли это все, прочитали и как давай меня ругать. Говорили, это я тебя провоцирую. Заставили еще перед тобой извиняться. Но почему? Почему я-то во всем виновата? Почему это я должна была тебе во всем уступать? Это же ты меня обидела! Что, думаешь, раз ты хорошо учишься, тебе все можно? Но я же тоже поступила, куда хотела! По-твоему, легко быть режиссером? Пока ты учишься, сидя в теплой аудитории, я на съемочной площадке сотнями людей руковожу!

Глядя на письмо, любой мог бы сказать, что его писал далеко не трезвый человек. Хёмин чувствовала всю злость и негодование сестры, льющиеся на бумагу, но не знала, что и сказать. За что-то ей и правда было стыдно, а за что-то – даже обидно. Перед глазами до сих пор стояла картина, как родители привели их с сестрой в китайский ресторан отпраздновать поступление Хёмин в университет. Еще подарили ей дорогущее шерстяное пальто, сшитое на заказ. Дизайнерское… Такое до пятисот тысяч вон стоит. Хаён тогда просто молча уткнулась в тарелку с лапшой.

Заработав немного денег на репетиторстве, Хёмин тут же купила сестре шерстяное пальто, но та его так и не надела. Постоянно ходила в своем черном пуховике. Конечно, матери это не нравилось, а на все ее уговоры купить что-то более изысканное Хаён отмахивалась, говоря, что лоск художнику не к лицу.

Умница и красавица… А чего ж тебя тогда обманули? Зачем тратишь жизнь на какого-то идиота? А знаешь что? Передо мной не надо извиняться! И писать мне тоже не надо! Только попробуй мне что-то прислать, я даже открывать не буду, просто разорву!

Сестра совсем не старалась подбирать слова. Это было грубо и резко. Хёмин вообще не ожидала прочитать что-то подобное. Неужели все и правда видят ее такой? Но у Хёмин тоже были претензии к Хаён.

Ей тоже пришлось нелегко. Она не могла смотреть на родителей без чувства вины. Отец отказывал себе во всем, отдавал ей все до последней копейки. А мама! Души в ней не чаяла. Все хвасталась соседям, что скоро дочь станет профессором. Ну как Хёмин могла не исполнить мамину заветную мечту?

И только сейчас, когда все рухнуло, когда она познала всю глубину стыда, позора и печали, – девушка поняла, что возложила на себя тяжкое бремя.

– Не читай!

Вытирая слезы, Хёмин вдруг услышала крик, который доносся откуда-то издалека. Привстав, она стала всматриваться, кто кричит.

– Не читай!

Пыхтя и задыхаясь, Хаён мчалась к сестре.

– Что ты тут делаешь? – удивилась Хёмин.

Подбежав к сестре, Хаён выхватила письмо.

– Это не тебе! – Она смяла лист.

На лице сестры пылал яркий румянец, словно это она только что вышла из бани.

– Как это не мне? Тут даже мой адрес указан!

– Хорошо, да, оно твое. Но я не собиралась его отправлять. Просто выпила лишнего, разозлилась на тебя. – Хаён опустила глаза в пол и сунула руки в карманы.

Хёмин растрогало поведение сестры и точно такое же выражение лица, что и много лет назад, когда Хаён поймали с поличным за написанием фанфиков. В ее взгляде читались разочарование и смущение, но в то же время и понимание, что уже ничего не исправить.

– Верни его! Ты же видишь, там мое имя! – попросила Хёмин.

Но Хаён не послушалась.

– Ты как себя ведешь? А ну перестань! Ты что, ребенок маленький? Быстро отдай! Я столько писем тебе отправила! Думаешь, мне не было стыдно?

– Тебя никто не заставлял! Только и ноешь!

– Что? А ну отдай! Быстро!

Хёмин дернула Хаён за пуховик. Та упала на лавку и вся съежилась. Схватив сестру за одежду, Хёмин попыталась вытащить из кармана письмо. Хаён не сдавалась и изо всех сил отпихивала сестру. В конце концов Хёмин наступила на плед и поскользнулась. Падая, она ухватилась за карман пуховика. Раздался треск, и в воздух взмыли перья.

В этот миг Хаён вспомнились фрагменты из ее любимых фильмов. Например, сцена с парящим пером в начале «Форреста Гампа». Или момент с взмывающим в воздух попкорном в «Крупной рыбе». Она не могла сдержать улыбку,