Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Как-то Вера разговорилась с матерью. Разговоры по душам у них складывались редко. Каждая из них была занята собой, и при встрече говорили скорее каждая про свое, может быть и не слушая друг друга. Так часто бывает при общении двух женщин, им нужно просто выговориться, чтобы кто-то послушал и сочувственно покивал головой, ведь реальной помощи или разрешения наболевшей ситуации ни одна не может дать другой.

А тут разговорились. И мама призналась, что хотела развестись с отцом, когда Вере было семь, да не смогла.

– На тебя смотрела, как ты к нему льнешь, как ждешь его, как вы вместе эти дурацкие кораблики весной мастерите, а потом по ручью у нас в лесу пускаете, как ты бежишь к нему радостно, поскальзываясь на хрустком прозрачном льду в больших тебе резиновых сапогах, как ты ему, пьяному, водичку утром приносишь, а он пьет ее, словно тараканище, окуная усы в граненый стакан, а потом моржом трясет головой, а ты хохочешь…

– И что? – удивленно спросила притихшая Вера, никогда не догадывавшаяся, что между ее родителями чуть до развода не дошло.

– Ничего. Маша меня тогда взбодрила. Позвонила со своего острова невезения и отругала, сказав, что сама развелась, а мне не позволит ребенка без отца оставлять. Так и живем.

– Мам, ну что ты так зло? Хорошо же живете! Разве нет? – переспросила Вера, вспоминания свое детство.

– Хорошо-то хорошо, а может, было бы и лучше! – махнула рукой мать.

– Ой, – вдохнула Вера, – ты все равно герой, я вот никогда ради детей жить с мужчиной не буду. Счастлива мать – счастливы дети! – продекламировала Вера вычитанную где-то красивость и тут же осеклась, представив, как бы она без папки жила, если бы мать и правда ушла тогда от отца.

– В чужие тапки ноги не всунешь. У тебя-то вона вообще двое, так что ты за Влада держись, раз выбрала его и детей нарожала, тебя же никто не принуждал, а теперь ты за них отвечаешь. Поняла? – пожалев, что разоткровенничалась, резюмировала Любовь Федоровна.

«Не вижу смысла жить самой и детей мучить с человеком, который меня не любит и не хочет строить семью», – подытожила для себя Вера. Вслух же для матери добавила:

– Спасибо, мам, все хорошо у нас, не переживай.

Прошло несколько лет, и теперь она сама оказалась перед этим сложным выбором. Жить с мужем, который не любит, не уважает и не ценит ее, не собирается строить семью, не интересуется воспитанием детей. Ради чего? Нет, ради детей она точно жить не будет. Как раз именно ради детей и их будущего, которое уж ей-то точно небезразлично, она и уйдет от Влада. И Вова – он ей послан для уверенности в себе, без него она бы не решилась.

Вера закончила прибирать кухню, напоследок протерла рабочую поверхность возле раковины, еще раз проверила, что там у нее в холодильнике, прикидывая, что будет готовить на завтрак, выключила свет и пошла умываться.

В зеркальном отражении на нее смотрела пронзительно красивая молодая женщина с сияющими от предвкушения счастья глазами оливкового цвета – редкого сочетания зеленых и желтых пигментов, говорящего о ее невероятной харизматичности, которую она наконец-то в себе разглядела.

Он позвонил ей через неделю после той эпической встречи у ресторана. Она уже и думать о нем забыла, уговорив себя, что ей это точно не нужно и вообще это не ее история, она прочно замужем, хоть и подумывает, но…

Много всяких но.

Случай на даче Веру обескуражил.

В голове то и дело всплывала картина того вечера.

Бывают ситуации, которые запоминаешь, даже если очень хочешь забыть. Картинка отпечатывается на подкорке, как старинный дагерротип на потемневшем серебре. Лишь только какой-то намек, кивок, аромат, вспышка света – и вот тебе, пожалуйста, все как будто наяву. Хочешь не хочешь, а смотри!

Сидящий в невесть откуда взявшемся бассейне муж – нет, ну надо же! Влез в крупный кредит ради игрушки для детей всего на месяц! Куда его девать потом? И это взрослый человек, мужчина! А рядом – хохочущие дети, летящие брызги и две неизвестные тетки в открытых купальниках на бледных рыхлых телах.

Она тогда буквально замерла возле калитки, будто ей все это мерещится, как сериал какой-то смотрит или ролик в МайТубе, в который пригласили сниматься ее мужа и детей, а она со стороны съемочной группы наблюдает и поддерживает, стоя со стаканом теплого кофе в руках и сопереживая актерскому составу.

Теплый стакан и спас ее тогда от накатившей обиды и гнева. Проснувшийся от света и шума Кофеек зашебуршился, замяукал, требуя внимания и кормежки.

Вера крикнула им что-то, да никто не отреагировал, все были заняты собой, и она, не дождавшись ответа, тут же переключилась на Кофеечка, стремительно прошла в дом, открыла холодильник, нашла початый пакет молока, налила котенку и выключила свистевший во всю дурь чайник на плите – она-то думала: что за свист на улице перекрывает музыку? Стало тихо, и в этой замедленной тишине в кухню вплыла женщина, явив плохо скрытое купальником пятидесятилетнее тело: опущенные груди, нетренированные ляжки и покатые плечи. Представилась Татьяной, соседкой.

– Ой, а вы, верно, Вера?

– Да, – машинально ответила Вера, наблюдая за котенком, и посмотрела на вошедшую вопросительно, отведя глаза от ее неуместной в кухне обнаженности – и как ее комары-то не съели?

– Я Таня. А там Мила. – Женщина кивнула в сторону бассейна. – У нее дочка Маша.

– Зачем вы мне это рассказываете, Таня? Что тут вообще происходит? День рождения чей-то? Что празднуете и почему у нас дома?

– Нас Влад позвал. Он бассейн детям купил, – спокойно ответила женщина.

«Какой-то сюр, – подумала Вера, разглядывая соседку. – Наверное, она тут часто гостит, пока меня нет, уж слишком свободно себя ощущает в доме. Будто это не она ко мне пришла, а я к ней», – размышляла Вера, отводя глаза на блюдце с молоком.

– Дети ели что-нибудь? – Вера решила сменить тему. Вдруг она неверно поняла происходящее, сейчас накричит на ни в чем не повинную соседку, а с соседями нужно дружить, как ей говорил хозяин дачи… Конфликты ей не нужны, а с Владом она сама поговорит, когда тот протрезвеет, у него же горе, проиграли они сегодня, сейчас он «не человек».

На следующий день Таня позвала ее с утра, выглядывая из-за разделяющего участки заросшего кустами забора. Пригласила зайти