Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

от предстоящего дня. Стоя на небольшом уютном балконе с кованой оградой и маленьким круглым столиком, на котором в винтажном горшке цвела красная московская герань, Вера вспоминала калейдоскоп заведений и лиц из их вчерашнего ночного променада. Откуда это ощущение причастности к незнакомым ей людям, как получилось, что она буквально сразу же сблизилась с мужчиной, которого совсем не знала?

Ей нравилась Москва. Ритм и темп этого города влек ее всегда. Осуществив мечту жить в столице, со временем она поняла, что этого ей мало, она хотела быть одной из них – из тех, кто тут не просто родился и вырос, а чего-то достиг, стал выше других, как она сегодня возвышалась над Патриками в старой, уютной, истинно московской квартире. А еще поняла, что просто так в их круг, на их уровень, не попасть, как бы ты ни старался, без проводника в свои тебя не примут и не признают, а если и проникнешь каким-то чудом, то со временем разоблачат. Вчера же Володя привел ее в свой круг, и там ей были рады просто потому, что она с ним – значит, своя по умолчанию.

Наблюдая за новыми знакомыми, их общением, темами разговоров, рассматривая, кто и во что одет (одежда была неброской, но дорогой), она представляла себя героиней популярного сериала «Голодные игры», где мир делился на дистрикты (резервации), каждый из которых занимал свое место на социальной лестнице. Чем дальше от центра, тем больше страданий, чем ближе к столице и верху, тем больше привилегий. Люди в фильме сражались за главный приз, наступая на горло чести, совести, предавая, унижая и даже убивая, чтобы попасть в дистрикт выше того, что был им определен по праву рождения. Конечно, это был всего лишь авторский вымысел, но, как и все в мировой литературе и кинематографе, ситуация взята из окружающего их мира и сильно утрирована… Хотя почему сильно? Сколько их таких, стремящихся туда, куда им невозможно попасть, не считающихся на пути к своей цели со своими близкими, собственными и чужими чувствами и ценностями?..

Приезжая на съемки к своим героям, вроде бы говоря с ними на равных, Вера нет-нет да и чувствовала некую ущербность, смотрела на закулисье их жизни, понимая, что ей до них никогда не дотянуться. Как бы она ни старалась, сколько бы ни работала, а так и останется девочкой из провинции. Понимание этого пришло к ней не сразу, а с течением жизни; ближе к своим сорока она осознала, что делает что-то не так. Много работает, постоянно чему-то обучается, крутится как та самая пресловутая белка, а скорее хомячок в колесе, а в жизни ее ничего не меняется.

У Веры в детстве был хомячок, она его назвала Станислав. Он был абрикосового цвета, может, потому и мужа выбрала рыжего? Вера улыбнулась, прервав свои рассуждения и подумав о Владе, но, не дав себе развить эту мысль, продолжила вспоминать…

Хомячка все называли Стасиком, а данное Верой имя Станислав ему никак не шло. Стасик постоянно крутил прозрачное ребристое колесо, пытаясь изменить свой мир и убежать от реальности. Да только осколки в его калейдоскопе не складывались, как он ни старался. Те же стены, те же лапы и Верино любопытное лицо поутру, взирающее на него сверху – ну чем не сериал? Перед уходом в школу она заглядывала к нему в фанерный ящик с углами, обитыми жестянкой от консервных банок – Верин отец постарался, после того как Стасику все-таки удалось прогрызть деревянную стену своего владения и изменить судьбу, выскочив в комнату. Да время выбрал он неудачное, был тут же пойман Верой и возвращен в бесконечный цикл своего колеса времени…

Она вышла с балкона и медленно, рассматривая детали обстановки, прошла по коридору на кухню.

Дом был наполнен антиквариатом. Отреставрированная мебель в стиле ар-деко, фасады из карельской березы, тут же картины, видимо, известных или модных художников, дубовый паркет, тяжелые портьеры на окнах с деревянными рамами. В доме пахло уютом и достатком. Как она тут очутилась? Почему он не повез ее в какой-нибудь обезличенный отель? Что это? Показатель того, что она ему небезразлична и он привел ее пусть и не в свой, но в дом? Или просто так было удобнее, раз у него есть ключи от этой квартиры? Хотелось думать о первом варианте.

Они ночевали в квартире его сестры.

Старый дом, видимо расселенная коммуналка, дизайнерский, продуманный до мелочей интерьер – именно в таком кажется, что все на своих местах, гармонично и выверенно, но будто невзначай. Много зеркал, дубовый паркет, китайские вазы, люстры из муранского стекла и невероятное количество статуэток в различных техниках – видимо, коллекция его старшей сестры.

На стенах висели фотографии Володи в разном возрасте, его фото с сестрой, с родителями. Он провел для нее небольшую экскурсию с рассказом об этой квартире, которую много лет назад купил Кире – так звали его сестру. Поведал, как та не хотела, отказывалась, а потом полюбила ее, хотя сейчас все чаще живет в Эмиратах и наведывается сюда лишь на пару месяцев в году.

– Тетке под шестьдесят, а замуж так и не вышла, да и не хочет, говорит, что ей нас хватает, да и ухажеров у нее полно, – тепло улыбнулся Володя.

Пока она осматривала окрестности – вид был потрясающий, с этого ракурса увидеть Москву мало кому удается, – он вернулся уже побритым и одетым.

Вере стало неудобно, что она не в свежей одежде.

Вчера утром было прохладно, у нее была съемка и она надела сливочный шелковый топ, шифоновую летящую юбку рыжего цвета в мелкий белый цветочек, поверх топа – белый тонкий мохеровый джемпер-паутинку. Погода была неустойчивая, и там, где вчера было пасмурно, сегодня немилосердно шпарило солнце. И сейчас в мохере ей было жарко, в одном топе без бюстгальтера – неудобно, а если с бюстгальтером – выглядело неопрятно, выглядывали красные – ну почему красные? – бретельки, от этого вид был каким-то поношенным… Или это она так ощущала, уже начав укорять себя за измену Владу, ложь, вранье, за то, что она не мать, а ехидна, что не развелась еще, а уже с мужчиной переспала? Словом, внутренняя пилорама заработала вовсю, вовремя проснувшись.

За годы их брака Вера ни разу не изменяла мужу и была уверена во Владе. Он тоже ей не изменял никогда. Да, она это знала. Может, он выглядел шалопаем, бывало, пил, зависал с мужиками на своих болельщицких тусовках, а то и на