Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

детей, что приготовить на обед или ужин, либо заказать в ресторане – все дружно кивали на нее. Даже на отдыхе она самостоятельно наполняла тарелки Владу и детям со шведского стола. Мужу – оттого, что знала его вкус и ему самому было лень ходить с тарелкой по залу, а детям – чтобы они не питались лишь макаронами и картошкой фри.

Мясо и правда было восхитительным, сочным, нежным, оно таяло во рту, оставляя чуть терпкое перечное послевкусие. Она никогда подобного не пробовала, подсмотрев одним глазом в меню, удивилась, если не сказать, что испугалась стоимости, для него же это было легко и органично.

Вера позволила себе не возражать, разрешила себе побыть ЗА мужчиной, решив попробовать, каково это, раз судьба дала такой шанс.

После Володя расплатился, оставив щедрые чаевые, взял ее за руку, они вышли на улицу и сели в его автомобиль.

– Мы сейчас поедем в одно место, меня там ждут, нужно переговорить, а ты послушаешь музыку, там замечательный саксофонист сегодня выступает. – Он открыл перед ней пассажирскую дверь синего кабриолета, дождался, когда она сядет, захлопнул дверь, обошел машину и, сев на водительское сидение, плавно тронулся с места.

Вера не верила в происходящее с ней – даже во сне не могла себе представить подобного. Она ехала по Москве в какой-то нереально крутой машине с открытым верхом – люди оборачивались и рассматривали их обоих и автомобиль, теплый июльский ветер растрепал ее волосы, она раскраснелась от смущения и наслаждения радостью момента. Ей было приятно находиться рядом с этим красивым, самодостаточным, умным и интеллигентным мужчиной, который общался с ней так, будто они были знакомы всю жизнь, надолго расстались, а тут встретились вновь.

Сейчас же, когда Володя положил свою большую, тяжелую, словно медвежья лапа, ладонь ей на колено, она вначале вздрогнула от неожиданности, подумав о нарушении ее границ, а потом, почувствовав его тепло, поняла, что ей приятно и почему-то она не смущается. В его жесте была такая внутренняя уверенность и мужская хватка, что она инстинктивно подчинилась. Не стала возражать. Сидела и ощущала тяжесть его руки, мысленно ловя себя на том, что не хочет, чтобы он ее убирал.

Потом они приехали в другой ресторан, переместившись еще ближе к центру. Там оказалось много знакомых и друзей Володи. Они сидели за большим столом, все шутили, смеялись, делились новостями, слушали музыку – играл тот самый саксофонист, и это было волшебно. Музыка обволакивала и успокаивала, создавая атмосферу праздника среди старых друзей. Места за столом не было, им подставили один стул. Компания потеснилась, Володя сел, а она неожиданно оказалась у него на коленях.

Ей было тепло и уютно, от него пахло соленым морским бризом и терпкой сосновой смолой, табаком и ладаном. Вера обняла Володю за плечи, ощутив тепло его тела, игру мышц под тонкой, чуть прохладной тканью рубашки, чувствуя себя маленькой девочкой рядом с сильным надежным отцом. Она отпустила все свои мысли и сомнения. Просто осталась с ним, может быть впервые думая только о себе, о том, что ей сейчас хорошо и спокойно, запретив себе размышлять о том, как это выглядит со стороны – выключила внутри себя Любовь Федоровну с вечным ворчанием. Она уже взрослая и может поступать так, как считает нужным.

Они переезжали из ресторана в бар, из бара – в клуб, вечер растянулся во времени и плавно перетек в ночь. Везде их встречали радостно и по-свойски, Володя пожимал руки своим приятелям или компаньонам, перекидывался парой фраз, представлял ее, все с ней здоровались, знакомились и улыбались. По обрывкам фраз она постепенно узнавала его.

– Машину у сына сегодня взял, хорошая погода, нужно отцу уступить, не все ж ему, балбесу, на кабриолете рассекать. Тебе нравится?

– Мы с Юрой семьями дружим. Наши дочери одну школу закончили.

– Я вырос на Кутузовском. У нас была забавная тусовка. И сегодня все дружим, дома на Волге рядом построили.

– С женой в одной школе учился. Она на два года младше. Сейчас в другой стране, там бизнес у нас тоже.

Он был с ней откровенен. Точнее, не так. Он от нее не скрывал своего положения – женат, поняла Вера. Трое взрослых детей. Внука ждет. С женой, видимо, прохладные, а точнее, перешедшие в дружеские отношения.

Мысли в Вериной голове щелкали как колесики в арифмометре. Она их заглушала. Ей было все ясно. Сейчас хорошо и правильно, а потом – потом она решит, что с этим делать. Такого приключения, может быть, у нее никогда в жизни больше не будет.

Еще около двенадцати ночи Вера набрала Влада. Сказала, что задержалась и на дачу так поздно ехать не хочет, останется сегодня в Москве.

Под утро, после карусели ресторанов, баров, лиц и встреч, уставшую от впечатлений, наполненную каким-то необыкновенным, новым счастьем, граничащим со страхом от неизвестности ее дальнейшего положения, Володя повез ее домой, предварительно выяснив, где и в каком районе она живет.

Пять утра – то самое время, когда ночные искатели приключений уже угомонились, а утренние работяги еще не проснулись. Город замирает на недолгий рассветный час.

Их кабриолет несся по пустым проспектам, разрезая плотный утренний воздух, врываясь на прохладные набережные, следуя по гулким улицам в сторону ее дома.

Его рука обняла пальцами ее колено, ставшее игрушечным по сравнению с этой исполинской пятерней, он ей что-то говорил, но ветер уносил его слова, растворяя их в предрассветном тумане, она видела лишь его глаза, святящиеся от предвкушения счастья обладания ею, улыбку и серебристую шевелюру благородного платинового оттенка.

Не доехав до ее дома буквально чуть-чуть, Володя остановил машину под сенью раскидистых лип, зарулив в соседний парк, повернулся к ней – и она сама подалась вперед и прильнула к нему. Поцелуй длился вечность…

Домой она так и не доехала. Загадочно улыбаясь, он снова завел машину, и они помчались по предрассветной Москве в сторону центра.

Проснулись они от звонка на его мобильный. Володя быстро поднялся, наклонился над ней, коротко чмокнул в губы и пошел в душ. Вера не торопясь встала, огляделась, завернулась в простыню и вышла на балкон, парящий над крышами Патриарших прудов. Вид на крыши проснувшейся Москвы был достоин кисти художника. Она не удержалась и вернулась за телефоном. Сделала пару фото, сдерживая желание выйти с видеокружочком.

– Да, это был бы взрывной контент, – усмехнулась она про себя. – А красиво-то как!

В лучах утреннего солнца крыши старых домов сияли, усиливая ощущение радости