Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Ничего подобного Рольфу еще видеть не приходилось.

А что? Отличный совет! И его покупки пополнились самой интересной – десятью ярдами сети. Общий итог был приписан к его счету, и через два часа он вернулся на ферму.

У северной стены дома Куонеб уже поставил маленькую палатку из кольев и простыни. Больная девочка лежала там на низкой постели из пихты. У входа курился можжевеловый костерок, и легкий ветер разносил ароматный дым по всем углам палатки.

В изголовье сидел Куонеб и куриным крылом отгонял комаров. Глаза девочки были закрыты, она сладко спала. Рольф бесшумно подошел к ней и прикоснулся к ее руке. Кожа была прохладной и чуть влажной.

Он отнес свои покупки в дом. Марта встретила его счастливой улыбкой. Да, Аннете получше. Едва ее вынесли на воздух, она сразу крепко уснула. Но только зачем индеец уложил ее на сосновые ветки? Зачем дымит можжевельником? И еще поет! Вот-вот, слышишь?

Рольф вышел посмотреть и послушать. Тихонько постукивая по жестяной миске палкой, обернутой в тряпку, Куонеб пел. Позже Рольф узнал, что означали слова песни:

Капускап, приди и злых духов прогони,

Пусть ребенка они не мучают!

Аннета лежала неподвижно, но дышала легко и ровно. Впервые за много дней она не металась по постели в полубреду, а спала целительным сном детства.

– Может, ее лучше в дом уносийт? – робко спросила мать.

– Нет, пусть Куонеб делает по-своему, – ответил Рольф и невольно спросил себя: сидел ли какой-нибудь белый с умирающим Вивисом, отгоняя от него мух?

Глава 52

Новое платье Аннеты

Сами по себе чувства ничего не стоят. Делом их выразишь, значит ты человек, а слезами изольешь, так уж лучше прямо обзаведись каменным сердцем!

(Из изречений Сая Силванна)

– Куонеб, я пойду подстрелю рябчика!

– Ак! Это хорошо.

И Рольф ушел в лес. Он было заколебался, не сдаться ли на горячие мольбы Скукума и не взять ли его с собой, но потом передумал. Скукум почти наверняка выследит самку с выводком, а их в июне не стреляют. Самца же отыскать легко: надо только хорошенько вслушиваться в лесные звуки.

Вечер был тихий, и Рольф прошел не более полумили, когда вдалеке раздались барабанные звуки: тамп, тамп, тамп, тамп… ффрррррр! Это рябчик бил крыльями по упавшему стволу. Мальчик направился на звук быстро, но осторожно, а потом замер, ожидая, когда птица снова забарабанит. Но рябчик что-то медлил, и Рольф, опустившись рядом с трухлявым, обросшим мхом стволом, начал ударять по нему ладонями: тамп, тамп, тамп, тамп… ффрррррр!

На этот вызов ответ последовал незамедлительно. Тамп-тамп-тамп, тамп… ффррррррр! – воинственно загремело по лесу, и, подкравшись ближе, Рольф увидел барабанщика, который спесиво расхаживал по упавшему стволу шагах в сорока от него. Мальчик тщательно прицелился, но не в голову, а в туловище, верно рассудив, что с сорока шагов в голову из непривычного ружья ему ни за что не попасть.

Он выстрелил, птица упала со ствола, а сердце Рольфа взыграло от радости – за больную девочку. Однако тут не обошлось и без малой толики тщеславия: он хорошо стреляет, а ружье отличное – и его собственное!

Когда юный охотник вернулся, уже совсем смерклось, и родителей он застал в большом волнении.

– Индеец говорит, что не брайт Аннету на ночь в дом! Как можно девочке спайт снаружи, как собаке, как негр… как бродяга? Это нехорошо, это плохо! – Бедный толстый Хендрик совсем растерялся.

– Хендрик, ты думаешь, ночью воздух порчу наводит?

– Ах, я не знайт, что думайт!

– Зато Куонеб знает, что надо делать.

– Так!

– Ну и не мешай ему. Либо он, либо я лягу у входа, и она отлично проспит до утра.

Рольф с дрожью вспомнил жирных рыжих клопов, поджидающих Аннету в доме. Но как ни доверял Рольф врачебным познаниям Куонеба, своей матери он доверял больше и решил дать Аннете хинной настойки, но прямо вмешиваться в лечение опасался. В конце концов он придумал уловку:

– Уже прохладно. Я повешу над ее постелью полог из этой сетки.

– Ак! Это хорошо. – Однако индеец остался сидеть, где сидел.

– Ты пошел бы отдохнуть, Куонеб, я с ней посижу.

– Скоро я дам ей еще целительного снадобья.

Этот ответ Рольфа не устраивал, и он тут же придумал другой ход:

– Может, ты сваришь ей рябчика? А то я рукой угодил в ядовитый плющ…

– Ах, давайт мне! Я варийт! – И толстуха Марта, уложив младенца в колыбель, переваливаясь, пошла варить бульон из рябчика.

«Опять не повезло!» – подумал Рольф, но тут же в голову ему пришла новая мысль. Он пощупал кружку с настоем змеиного корня. Она была чуть теплой.

– Ты даешь ей настой горячим или холодным, Куонеб?

– Горячим!

– Так я схожу подогрею!

Он ускользнул с кружкой, весело подумав: «Раз Куонеб помешал мне дать ей настой этой коры, так сам ее им напоит!»

В полумраке кухни он незаметно влил в кружку четверть пузырька, подогрел настой и отнес в палатку. Индеец сам напоил больную лекарством.

Услышав, что он собирается спать у входа в палатку, Аннета позвала слабеньким голоском:

– Мама! Мама! – И шепнула матери на ухо: – Пусть Рольф!

Рольф расстелил одеяло возле пихтовой постели и продремал всю ночь. Раза два он, услышав, что девочка пошевелилась, вставал взглянуть, что с ней, но она не просыпалась. Он поправлял прозрачный полог и снова ложился.

Утром с первого взгляда стало ясно, что больной много лучше. Во-первых, она попросила есть, и рябчик пришелся как нельзя кстати. Змеиный корень с хиной отлично сделали свое дело, и здоровье возвращалось к ней с каждым днем. Марте не терпелось забрать дочку в дом. Девочка должна спать в своей постели, а не под открытым небом. Ну а клопы – неизбежное зло.

Однако Рольф не мог с этим согласиться. Он знал, что посоветовала бы и как поступила бы его мать, а потому снова отправился в лавку и вернулся с вонючей жидкостью, которая в те времена называлась «каменным маслом», а была просто неочищенной нефтью. Когда все щели в кровати и стенах были щедро промазаны нефтью, владычеству клопов пришел конец, хотя, правда, совсем они не исчезли.

Куонеб в благодарность за радушный прием поработал