Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Вскоре их нагнал Куонеб. Оленя он не высмотрел, но над зарослями ниже по течению ручья кружили две сойки и ворон. Свернув со следа, охотники пошли туда напрямик. Вскоре, однако, они опять на него наткнулись, а на деревьях вновь появились те же проплешинки.

Голубая сойка, кружащая над чащей, говорит охотничьему глазу, что там прячется какое-то крупное животное, и скорее всего – олень. Очень медленно и совсем бесшумно индеец и мальчик с собакой вступили в заросли над ручьем, но все было тихо. Затем там, где кусты смыкались особенно густо, раздался треск, и в воздух взвился олень. Тут уж Скукум с собой не совладал. Он прыгнул, точно волк, впился в заднюю ногу, и олень кубарем покатился по земле. Прежде чем он успел вскочить, выстрел Рольфа положил конец его мучениям.

Теперь, когда охотники еще раз прочли следы, все разъяснилось. Первая пуля Рольфа сбила рог у основания, так что он повис на лоскутке кожи, а вторая перебила кость в задней ноге. Стараясь как-то совладать с ногой, олень тер ее о древесные стволы, потерял равновесие, упал, и рог отвалился.

Впервые Рольф сумел сам разобраться в следах и убедился, что ему это по силам. Надо сказать, это важнейшее для лесовиков искусство он постигал на редкость быстро.

Глава 49

Рольф заблудился

Любой человек, живущий в большом лесу, рано или поздно должен в нем заблудиться. Да, даже Дэниэл Бун, знаменитейший из трапперов, иногда блуждал, сбившись с дороги. Но станет ли это приключением или обернется страшнейшей из трагедий, зависит от того только, как поведет себя человек. Собственно говоря, это экзамен для охотника или следопыта, испытание его знаний, его мышц, а главное – его мужества. И, как любому решающему испытанию, подвергаются ему без предупреждения.

В этот год лес наводнили странствующие голуби[29]. Несколько майских дней их миллионные стаи кормились там. Птицы полчищами сновали по земле, искали корм, клевали. Запоздавшие стаи летели вперед и из арьергарда превращались в авангард. В эту пору питались они главным образом семенами вяза, которые слетали с деревьев, планируя на крылышках, словно уменьшенные в сотни раз широкополые шляпы. Если встревоженная стая разом взлетала, казалось, где-то рядом на скалы обрушивается прибой.

Больше всего голубей было в низине к юго-востоку от озера – ведь вязы растут главным образом в низинах. И вот Рольф, взяв лук со стрелами, переплыл в каноэ озеро, не сомневаясь, что скоро раздобудет десятка два голубей на жаркое.

Но поразительно, как точно намеченная жертва умеет оценить дальнобойность вашего оружия и как ловко остается вне пределов досягаемости. Только диву даешься: пускаешь в плотную голубиную стаю стрелу – и ни единая птица не падает на землю! Рольф упрямо преследовал одну кормящуюся стаю – голуби бежали перед ним по земле, кружили в воздухе, но расстояние до них все время оставалось слишком большим. Мальчик много раз пускал стрелы наугад в колышущуюся массу крыльев, но без успеха. Так продолжалось два часа. Но вот первый подбитый голубь упал на землю. Рольф кинулся к нему, однако голубь вспорхнул, пролетел несколько шагов и снова опустился на землю.

Рольф опять попытался схватить добычу, и опять она не далась в руки. Эта гонка продолжалась полчаса. Затем Рольф спохватился, хорошенько прицелился и прикончил птицу второй стрелой.

Тут вдруг мальчик осознал, что дальше за деревьями слышатся какие-то странные крики и постанывания. Почти четверть часа он крался туда и только теперь сообразил то, о чем должен был догадаться сразу: это безобразничала сойка. Рольф вышел к неглубокому овражку, на дне которого бил ключ, и, положив лук со стрелами на сухой пень, спустился вниз напиться.

Распрямившись, он увидел шагах в двадцати жирного годовалого олененка и его мать. Они безмятежно смотрели на него. Решив добыть хотя бы годовичка, Рольф осторожно пошел за луком.

Олени оказались теперь вне досягаемости, однако человек пробудил в них любопытство, и, когда Рольф надолго застыл на месте, они даже сделали два-три шажка к нему, но стоило ему пошевелиться, как они отбегали.

Убить оленя стрелой – задача не из легких, и Рольф изнывал от желания доказать свою сноровку. Он пускал в ход то одну хитрость, то другую и, казалось, был близок к успеху. Но, увы, это только казалось! Затем олени встревожились и у края низины, кишевшей голубями, длинными прыжками скрылись в чаще.

Рольф обнаружил, что порядком проголодался. Ощипав голубя, он развел костер с помощью кремня и огнива, которые всегда носил с собой, выстругал из ветки вертел, поджарил птицу и, подкрепившись, решил, что пора возвращаться. День был пасмурный, и солнца он не видел, но все равно догадывался, что час уже поздний.

Местности вокруг он не узнавал, в какой точке небосвода находится солнце – не знал, но бодро зашагал в направлении озера и того места, где оставил каноэ.

Часа через два, удивившись, что озера не видно, он прибавил шагу.

Прошел еще час, а озера все нет как нет.

Рольф подумал, что забрал слишком к северу, а потому слегка повернул и зашагал дальше, иногда пускаясь бегом.

Миновал четвертый час, а озеро не показывалось. И тут Рольф понял, что заблудился. Он залез на дерево и оглядел окрестности. Справа виднелся небольшой холм. Он направился туда через овражек и с облегчением увидел две толстые липы, несомненно знакомые. Чуть дальше из земли бил ключ, удивительно похожий на тот, возле которого он увидел олененка. Нагнувшись напиться, Рольф скользнул взглядом по земле – оленьи следы и отпечаток мокасина… Да это же его собственный след! Только почему-то не с северной стороны родничка, а с южной.

Он посмотрел на свинцово-серое небо. Эх, если бы проглянуло солнце… Но пелена туч всюду была одинакова. Рольф торопливо направился к холму, надеясь, что с дерева на его вершине увидит озеро. Он не шел, а почти бежал. Через полчаса лес слегка поредел, перед Рольфом открылся овраг. На его дне он остановился у родничка. Тот же самый! Только север опять поменялся местом с югом.

У Рольфа помутилось в голове от ужаса. Значит, он заблудился по-настоящему и кружит на одном месте! Родничок словно плясал вокруг него – то с севера, то с юга. Он с трудом