Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

добыча пушнины дело нелегкое. Перебирая их, Куонеб без всякого удивления обнаружил пропавшую рысью шкуру – опознать ее не составляло труда: и раны не было, и шерсть, подсыхая, слиплась. В другой связке нашлась шкура бобра, убитого деревом, – поперек спины тянулась темная полоса.

Куньи шкурки ничем друг от друга не отличались, но индеец не сомневался, что многие попали сюда из их с Рольфом ловушек.

Он привязал к тобоггану одеяла и быстро пошел обратно вверх по склону.

Скукум встретил его чуть ли не на полдороге: общество Хога пришлось ему сильно не по вкусу.

Наедине с Рольфом Хог дал волю языку, но при появлении индейца хмуро замолчал.

Уложив раненого на тобогган, мальчик с индейцем тронулись в путь. Снег во многих местах совсем стаял, и тащить сани было нелегко, но, к счастью, дорога все время шла под уклон, и через четыре утомительнейших часа они уложили Хога в его постель. Рольф принялся стряпать обед, а Куонеб нарубил дров.

После чая и солонины с пресными лепешками все трое почувствовали себя заметно лучше. Хог стал снова похож на себя и говорил без умолку, почти бодро, а Куонеб, у чьих ног примостился Скукум, молча курил, глядя в огонь.

Потом он внезапно обернулся, посмотрел прямо в глаза своему врагу и, указав трубкой на связки шкур, спросил:

– Сколько тут наших?

Хог вздрогнул, насупился и буркнул:

– Чего это ты? Худо мне, ох как худо! Только отвезите меня в Лайонс-Фолс – и забирайте все до единой! – Он заплакал.

Рольф поглядел на Куонеба, покачал головой и снова обернулся к Хогу:

– Не беспокойся. Мы тебя отвезем. Каноэ у тебя хорошее?

– Хорошее. Только подлатать его требуется.

Ночь прошла спокойно. Хог будил их только два раза, требуя воды. Утром он уже настолько оправился от своего приключения, что охотники начали обсуждать дальнейшие планы.

Хог при первом удобном случае шепнул Рольфу:

– Отошли ты его, а? С тобой мы поладим.

Рольф промолчал.

– Вот что, малый, – продолжал Хог, – да как тебя звать-то?

– Рольф Киттеринг.

– Вот что, Рольф. Погоди недельку, лед, глядишь, и сойдет. А отсюда до Лайонс-Фолс волоков всего ничего, и те совсем легкие.

Тут вошел Куонеб, и Хог надолго замолчал, заговорив, только когда они опять остались одни.

– По Лосиной плыть одно удовольствие. Через пять дней доставишь меня на место. В Лайонс-Фолс все мое семейство.

Пояснять, что «семейство» состояло из жены и сына, ради которых он никогда палец о палец не ударил, Хог не стал: по его глубокому убеждению, выхаживать его они все равно были обязаны.

Рольф не знал, как быть.

– Вот что: я тебе всю пушнину отдам, только увези меня отсюда.

Рольф ответил ему взглядом, без слов говорившим: «Нашу пушнину!»

– Не бросай меня тут, отвези домой, а я тебе ружье отдам… – Почти без паузы он продолжал: – А в придачу и все капканы, и каноэ.

– Хорошо, я останусь с тобой, – сказал наконец Рольф. – А недели через две мы отвезем тебя в Лайонс-Фолс. Как туда плыть, ты покажешь.

– Бери всю пушнину! – Хог вновь щедро указал на краденые шкуры. – А ружье твое будет, как только до места доберемся.

На том и порешили. Куонеб пока отправится на их озеро… Но отнести ли ему туда эти их шкуры или, наоборот, вернуться со всей добытой пушниной, чтобы прямо в Лайонс-Фолс ее и продать?

Рольф задумался. За свою недолгую жизнь он успел насмотреться на людей вроде Хога и не слишком-то доверял его слову. Поехать туда, где Хог дома, со шкурами, которые траппер может объявить своими? Нет, это опасно. И он ответил:

– Куонеб, вернись не позже чем через десять дней. В Лайонс-Фолс возьмем шкур немножко, чтобы купить там припасов. Остальные хорошенько прибери. Продадим их потом Уоррену. Он заплатит честную цену, а в Лайонс-Фолс мы ведь никого не знаем.

Друзья отобрали украденные у них шкуры рыси и бобра, добавив к ним десяток куньих, а остальные Куонеб увязал в тюк и под водительством Скукума зашагал вверх по склону, где вскоре их заслонили деревья.

Десять дней тянулись нескончаемо долго. Хог то допекал Рольфа ворчанием, то хныкал и жаловался, то противно перед ним заискивал и, чтобы расположить мальчика к себе, опять и опять дарил ему меха, ружье и каноэ.

Если позволяла погода, Рольф под всяким удобным предлогом старался отлучиться в лес. Как-то, взяв ружье Хога, он направился вверх по ближнему ручью и через милю вышел к большой бобровой запруде. Он начал внимательно ее осматривать и скоро извлек из воды утонувшего бобра в капкане, который сразу узнал по метке. Потом он нашел капкан с зажатой в нем лапой, а потом еще один – и так все шесть.

В хижине Хог встретил его сердитым хныканьем:

– Чего это ты меня бросаешь? Я же тебе хорошо заплатил. Не из милости, кажется… – И так далее и тому подобное.

– Посмотри-ка, что я принес! – перебил Рольф, показывая ему бобра. – И вот что я еще нашел. – Он предъявил капканы. – Странное дело, у нас было шесть ну точь-в-точь таких же капканов, и метки я на них поставил совсем такие же. Только они пропали, а след уходил как раз в эту сторону. У тебя тут нет соседей, нечистых на руку?

Хог насупился, изобразив удивление, и буркнул:

– Билл Хокинс постарался, не иначе! – А потом надолго умолк.

Глава 47

Хог возвращается домой

Коли дело идет о тебе, лучше пусть

за тебя говорит и хлопочет друг.

(Из изречений Сая Силванна)

Приход весны в леса прелестен. Порой льют сильные дожди, переполняют русла ручьев и речек, вода разливается и съедает снег и лед. Но чаще лесные потоки вскрываются медленно, постепенно. Лишь очень редко лед взламывается и уносится разливом за какие-то часы.

Ледоход – это прерогатива больших рек. А в лесу снег тает понемногу, и лед, когда до него доходит очередь, тоже тихо истончается без эффектных спектаклей. Весна является в леса с набуханием почек, с длинными сережками на еще голых ветках, с гоготанием диких гусей, с карканьем ворон, которые возвращаются из южных краев и начинают отбивать у воронов, своих более крупных и более черных родичей, остатки зимней падали.

Прилетают и мелкие пташки, коротким щебетом возвещая весну, а бойкие синицы, смело остававшиеся зимовать на месте, теперь веселым