Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Внимательно осмотрев снег, Куонеб с Рольфом обнаружили две-три капли крови. Зато среди можжевельника валялось по меньшей мере десять оленей, зарезанных волками, но довольно давно. Живых оленей они увидели совсем мало, а волков – ни единого; и те и другие бежали при их приближении, благо наст открыл в лесу все дороги.

Трапперы еще задержались, спустившись в ивняк посмотреть, нет ли там бобровой запруды, и вернулись в сараюшку уже сильно за полдень. Внутри ничего за время их отсутствия не изменилось – только связка шкур исчезла бесследно.

Конечно, наст не сохранил никаких отпечатков. В первую минуту охотники заподозрили прежнего вора, но затем, продолжая искать какие-нибудь доказательства и вблизи и подальше, наткнулись на обрывки горностаевой шкурки, а еще через четверть мили – и на остальные ее куски. Затем они нашли изодранную шкурку ондатры. Уж не вечный ли враг всех трапперов – росомаха? Хоть это и редкий зверь, но среди этих холмов она, наверное, водится. Ага! Вот и царапины на дереве – обычный знак росомахи, а под ним – клочок ондатровой шкурки. Последние сомнения рассеялись, вор был опознан.

– Раз порвала она самые дешевые… – начал Рольф, запнулся и встретил многозначительный взгляд Куонеба.

Только самые дешевые! Странное совпадение – не все ли равно росомахе, какие шкуры рвать? Никаких других следов ее не было, а по ледяной корке вообще ничего прочесть было нельзя. Обоим охотникам стало ясно, что шкурки разорваны, а кора исцарапана только для отвода глаз, вор же – человек, и почти наверняка – Хог.

Значит, он утром подсмотрел, как они ушли из сараюшки, и забрал шкурки. За это время, конечно, вор успел удрать очень далеко.

– Ак! Погодим несколько дней, пусть думает, что обманул нас. А потом я его отыщу – и мы поквитаемся! – Куонеб явно решил довести дело до конца.

Глава 45

Усмирение Хога

От того, кто хнычет, а сам пальцем не пошевельнет, чтобы себе же помочь, толку не больше, чем от шубы на утопленнике.

(Из изречений Сая Силванна)

В эти планы нежданно вмешалась погода и спасла их врага от скорого возмездия. Наступила долгая оттепель с дождями. К концу второй недели на льду озера стояла вода глубиной дюймов в шесть, а по льду речки катился бурный поток, быстро его истончая. Снег превращался в полужидкое месиво, и уже чувствовалось стремительное приближение весны.

По ночам, правда, подмораживало, но каждый день солнце припекало сильнее, и на всех южных склонах появились большие проталины.

В первый же более или менее морозный день трапперы отправились в обход, зная, что охотничьему сезону пришел конец. На шесть месяцев ловушки и капканы останутся без дела. Они шли обычным своим путем, и хотя захватили лыжи, но пользовались ими редко. В середине дня Куонеб кивнул на отпечатки крупных лап и утвердительно хмыкнул, когда Рольф сказал полувопросительно:

– Медведь?

Да! В лесу вновь появились медведи. Они еще не растеряли весь свой жир, и мех их был в отличном состоянии. Еще месяц, и они исхудают, а шерсть начнет быстро линять. Наступило время охоты на медведей – либо капканами, либо с собаками.

Без сомнения, Скукум полагал второй способ единственно приемлемым, но одной собаки для травли медведя мало. Нужна свора из трех-четырех псов, которые кидались бы на зверя сзади, заставляли бы его поворачиваться и давать им бой. Если собака одна, медведь просто побежит быстрее.

Капканов у трапперов не было, и, зная, что вышедший из берлоги медведь проходит большие расстояния, они даже не попытались его преследовать.

В ловушках Рольф с Куонебом нашли двух куниц, но одна из-за теплой погоды уже испортилась. Друзья наконец разобрались, что у их врага была своя цепь ловушек, в которую он включил и часть поставленных ими. Обход Хог совершил незадолго до них и успел еще раз попользоваться плодами их трудов.

Его след, хотя и двухдневной давности, был достаточно ясным. Куонеб проверил замок своего ружья, крепко сжал губы и пошел по этому следу.

– Что ты задумал, Куонеб? Стрелять же ты не будешь?

– Пока не подойду поближе, не буду.

Суровый взгляд индейца заставил Рольфа умолкнуть.

На протяжении трех миль они увидели только три куньи ловушки – ни один уважающий себя траппер не поставил бы так мало, – а затем вышли к большому треугольнику из бревен у дерева с приманкой. Опытный глаз сразу бы определил, что тут поставлен большой стальной медвежий капкан.

Охотники чуть было не опоздали пресечь прилив любознательности у Скукума, а еще через две мили поняли, что их враг хотя и скверный траппер – ходок неплохой и край этот знает.

На закате индеец с мальчиком вышли к своей сараюшке и остались там ночевать. Когда Рольф перед сном вышел поглядеть на звезды, он услышал отдаленный скрип дерева и удивился, потому что стояло полное безветрие. Даже Скукум обратил внимание на этот звук. Но он затих и больше не повторялся. Утром трапперы пошли дальше.

В лесу все время что-то слышится: треск сучьев, по меньшей мере десяток разных криков сойки, вдвое больше криков ворона, а порой голоса синиц, рябчиков и сов. Четвероногие обычно больше соблюдают тишину, хотя красная белка вечно хлопочет и поднимает шум.

Эти голоса леса разносятся далеко, а некоторые так и очень далеко. Пожалуй, за сутки не выпадает и пяти минут, когда чуткий слух бдительной собаки не ловит тот или иной странный лесной шепот, бормотание, царапанье, треск, визг или свист. То есть раз триста за сутки ее внешнее ухо докладывает ее внутреннему уху, что происходит то-то и то-то, хотя сообщения эти могут много дней игнорироваться как не имеющие интереса или пустяковые. Но из этого не следует, что собака что-то упускает.

Мерный звук их шагов, хотя для самих охотников и заглушил другие звуки, Скукуму, видимо, ничуть не мешал. Вновь скрип какого-то дальнего дерева встревожил его мозг, шерсть на загривке у него вздыбилась, и он испустил негромкое «ав!».

Рольф с Куонебом замерли, как замирает всякий разумный охотник, когда собака командует: «Стой!»

Они выждали и минуты две спустя вновь услышали этот звук, всего лишь поскрипывание сука, который под ветром трется о соседний.

Но Скукум повторил: «Ав! Ав! Ав!» – и побежал вперед.

– Назад, дуралей! – крикнул Рольф.

Но Скукум знал, что делал. Он продолжал