Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Ак! – ответил индеец.

Собрав сухого валежника и березовой коры, они сложили их в хижине у стен, а сверху набросали побольше поленьев. Куонеб высек огнивом искру, береста забрызгала огнем, свертываясь в пылающие трубки, сухие смолистые дрова быстро занялись, и вскоре из открытой двери, из окошка и трубы повалил густой дым. Скукум, держась на благоразумном расстоянии, радостно залаял.

Охотники вскинули тюки на плечи и начали долгий нелегкий подъем. Через час они добрались до скалистого гребня, где устроили привал, с угрюмым удовольствием поглядывая на черный колеблющийся столб дыма внизу.

Ночевали они в лесу, а к полудню с радостью вернулись на свое озеро, в свою хижину – домой.

По дороге друзья видели свежие оленьи следы, а им требовалось мясо, и Рольф предложил начать с оленьей охоты.

Каждую зиму погибает много оленей. Некоторые не выдерживают зимних невзгод, другие становятся добычей хищников, или их убивает охотничья пуля, и в апреле их численность достигает нижнего предела, а потому нельзя было надеяться, что олень, как осенью, сам придет под выстрел. Теперь их предстояло выслеживать.

По следу выследить оленя может кто угодно. Не так уж трудно отыскать его, если почва мягкая, а других оленей рядом нет. Но совсем другое дело – разыскивать один какой-то след на каменистой земле и опавших листьях среди сотен других следов, разбегающихся во всех направлениях.

Зрение Рольфа было острее, чем у Куонеба, но опыт стоит пары самых зорких глаз, и Куонеб шел впереди. Они нашли свежий след крупного самца – ни один настоящий охотник самок весной стрелять не станет. На то, что это самец, указывали величина отпечатков и закругленность копыт.

– Знаешь, Куонеб, – вскоре сказал Рольф, – мне ведь надо учиться. Так давай по следу пойду я, а ты меня поправляй в случае чего.

Шагов через сто Куонеб хмыкнул и покачал головой. Рольф оглянулся на него с удивлением: след был такой свежий и четкий!

– Самка! – только и сказал Куонеб.

Да, приглядевшись внимательнее, Рольф и сам заметил, что отпечатки были чуть-чуть уже, чуть-чуть острее и разделялись чуть меньшим расстоянием, чем те, по которым он шел вначале.

Рольф повернул назад и не без труда отыскал место, где самец свернул в сторону. Некоторое время все шло гладко, и Скукум с Куонебом послушно следовали за Рольфом, который теперь уверенно распознавал отпечаток левого переднего копыта с характерным скосом. Затем они увидели «знак», то есть кучу помета, означавшую, что олень здесь стоял и, значит, не был встревожен. Над ним еще курился парок, иными словами, олень был совсем близко, и требовалась сугубая осторожность: наступала решительная минута всей охоты.

А твердо охотники знали лишь одно: олень на расстоянии выстрела, но, чтобы его добыть, необходимо увидеть его раньше, чем он их заметит.

Скукума взяли на привязь. Рольф осторожно двинулся вперед, шаг за шагом нащупывая обутой в мокасин ногой, куда ступить, чтобы ненароком не хрустнула ветка. Раза два он подбросил сухие травинки, проверяя, действительно ли он идет против ветра. Впереди открылась полянка. Мальчик долго из-за стволов ее оглядывал, а потом описал дугу и ткнул пальцем, объясняя Куонебу, что олень полянку пересек и надо идти в обход. Но тут его шарящий взгляд уловил среди темной путаницы ветвей легкое движение, словно колыхнулось что-то серое. Еле уловимое движение – уж не мелькнул ли хвостик синицы?

Рольф сосредоточился и мало-помалу различил очертания рогов, головы и шеи. В ста шагах… Но охотничья мудрость гласит: «Не упускай случай!» Мальчик вгляделся, тщательно прицелился, выстрелил, и олень рухнул, исчезнув за вывороченными корнями. Скукум повизгивал, вне себя от любопытства, и подпрыгивал как мог выше.

Юный охотник усилием воли сдержался, не кинулся к добыче, а прежде перезарядил ружье. И уж тогда все трое почти побежали через поляну. Но не приблизились они к оленю и на пятьдесят шагов, как он вскочил и бросился прочь. Шагов через двадцать он остановился, чтобы оглядеться, и Рольф успел выстрелить еще раз. Олень опять упал, но в следующую же секунду снова был на ногах и скрылся в чаще.

Рольф с Куонебом осмотрели оба места, но не обнаружили ни единой капли крови. В полном недоумении они решили прекратить преследование, так как уже смеркалось, и, несмотря на настоятельное предложение Скукума немедленно во всем разобраться и со всем покончить, они пошли назад к хижине.

– Куонеб, что, по-твоему, случилось?

Индеец покачал головой и сказал:

– Может, первая пуля только задела ему голову и оглушила. А вот вторая… Ва! Не знаю.

– А я одно знаю: я все-таки в него попал и утром его отыщу.

Поэтому, едва рассвело, Рольф уже обошел полянку, ища следы крови. На опавших листьях, траве и пыльной земле красный цвет не особенно выделяется, но вот камни и вывороченные стволы служат охотникам надежными справочниками.

Рольф пошел по следу оленя, очень неясному, и вдруг на камешке, где дерн был истоптан, увидел капельку крови. Тут след исчез среди других следов на оленьей тропе, но Рольф уже знал, что ему искать, и быстро направился к дереву, упавшему поперек тропы. На коре темнело пятнышко засохшей крови. Оно-то Рольфу и требовалось.

Четверть мили тропа тянулась прямо, и время от времени он замечал на стволах своеобразные проплешинки истертой коры, которые сбивали его с толку. На одной проплешинке он обнаружил мазок крови – единственное свидетельство, что оленя ему все-таки удалось ранить. Но если олень ранен, он почти наверняка уйдет к низине, и Куонеб, поручив Скукума Рольфу, влез на дерево в надежде увидеть оленя с высоты.

Еще через четверть мили тропа раздвоилась, и Рольфу не удалось установить, куда повернул след его оленя. Однако тут в дело вмешался Скукум. Ему раз и навсегда было строго запрещено выслеживать оленей, и он знал, что может позволить себе это удовольствие только исподтишка. Но теперь песик не выдержал – опустил нос к земле, пробежал несколько шагов по ответвившейся, ведущей вниз тропе и выразительно посмотрел на Рольфа, словно говоря: «Эх, ты! Тугоносый! Свежий след унюхать не можешь! Вот же он! Олень сюда пошел!»

Рольф подумал, что Скукум, пожалуй, прав, и зашагал вниз. Вскоре на дереве впереди он увидел еще одну непонятную проплешину, а чуть дальше на земле валялся весенний, еще мягкий, покрытый бархатом олений рог, расщепленный у основания и окровавленный.

Тут положение упростилось, потому что след снова стал единственным и вел все время