Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Ага! – воскликнул мальчик. – Вот он, выход!

Теперь он начал высматривать удобные костыли. На деревьях их было полным-полно, но только на недостижимой высоте.

И прошло много времени, прежде чем он нашел подходящую ветку, до которой сумел дотянуться ножом. Обстругивал он ее еще почти час, как вдруг у него екнуло сердце.

Издалека, с севера, донесся еле слышный оклик:

– И-и-у-у-у!

Рольф уронил нож и напряженно прислушался, инстинктивно полуоткрыв рот. (В результате давление на барабанные перепонки уравнивается – и слух обостряется.) Снова раздалось:

– И-и-у-у-у!

Нет, ошибки быть не могло! Рольф закричал в ответ:

– И-уу-у! И-уу-у!

Десять минут спустя со звонким «тяв-тяв!» в овраг скатился Скукум и принялся скакать и лаять вокруг Рольфа, словно главная заслуга в поисках принадлежала ему. А еще через две-три минуты из-за деревьев широким шагом вышел Куонеб.

– Хо, малый! – сказал он с мягкой улыбкой и сжал руку Рольфа. – Ак! Это было хорошо! – И он кивнул на дымовой костер. – Я понял, что с тобой стряслась беда.

– Угу! – Рольф кивнул на распухшую лодыжку.

Индеец подхватил мальчика и отнес его к родничку. Там он достал хлеб и чай, которые захватил с собой, и приготовил обед на двоих.

За едой Рольф рассказал, как все произошло.

– Когда ты вчера вечером не вернулся, – начал в свой черед Куонеб, – я встревожился, потому что у тебя с собой не было ни еды, ни одеяла. Я не спал. На заре я поднялся на мой холм и поглядел на юго-восток, куда ты уплыл на каноэ, но ничего не увидел. Тогда я влез на холм повыше, откуда виден и северо-восток. И вдруг заметил два столбика дыма и понял, что мой сын жив.

– Значит, это место находится к северо-востоку от хижины?

– Милях в четырех. Я задержался, потому что ходил за каноэ.

– Но каноэ-то зачем тебе понадобилось? – спросил Рольф с удивлением.

– Отсюда до реки Джесепа всего четверть мили. Я скоро отвезу тебя домой.

Рольф даже не поверил, но вскоре ему пришлось убедиться, что Куонеб не ошибся. Топором они вырубили два крепких костыля и покинули овражек.

Через двадцать минут Рольф уже сидел в каноэ, а через час – удобно лежал на своей постели в хижине.

И Рольф вновь вспомнил, как в минуту черного отчаяния он нашел выход – такой простой и надежный! Нет уж, он теперь всегда будет помнить: «Себя не теряй, а выход отыщется».

Глава 50

Продажа пушнины

Растяни Рольф ногу в детстве, мать растерла бы его распухшую, почерневшую лодыжку салом. Лекарь в Стэмфорде растер бы ее собственной мазью, рецепт которой хранил в тайне. Куонеб же, напевая воркующую песенку, растер ее оленьим жиром. Средства все разные и все полезные, потому что больной успокаивается, видя, как о нем заботятся, а частый массаж помогает природе делать свое дело.

Куонеб растирал распухшую лодыжку трижды в день, и жир предохранял кожу от воспаления. Не прошло и недели, как Рольф отбросил костыли.

Май был уже на исходе, на смену ему шел июнь. Иными словами, весна кончилась.

Во все эпохи весной человек испытывает потребность в новизне и, уступая ей, либо куда-нибудь уезжает, либо решительно меняет образ жизни. Адирондакские трапперы весной подряжались сплавлять лес, а люди семейные возвращались к домашнему очагу, сажали картофель и забрасывали рыболовные сети. Возвращаться Куонебу с Рольфом было некуда, время сплава уже прошло, но, подчиняясь весенней тяге к перемене мест, они решили отвезти пушнину Уоррену.

Куонеб мечтал о табаке… и о чем-нибудь новом. Рольф мечтал о ружье, о встрече с Ван Трамперами… о чем-нибудь новом. А потому первого июня их каноэ повернуло с озера в реку Джесепа. Куонеб искусно направлял его кормовым веслом, а Скукум заливался лаем на носу.

Вода в реках стояла еще высоко, и к вечеру они без единой задержки добрались до Гудзона, где устроились на ночлег в двадцати пяти милях от дома.

Огромные стаи странствующих голубей летели на север. По берегам шла своя жизнь, и Скукум, увидев у кромки воды дикобраза, а потом в воде и медведя, пришел в неистовство и чуть было не выпрыгнул из челнока, но ему пришлось унять разбушевавшееся честолюбие.

К вечеру на третий день друзья причалили к пристани перед лавкой, и Уоррен, оставив компанию зевак, сердечно поздоровался с Рольфом.

– Как поживаешь, малый? Ну и вытянулся ты! (Что было совершенной правдой: хотя ни он, ни Куонеб этого не заметили, но они сравнялись ростом.) А шкур много ли добыли? О-о! Неплохо, неплохо! – добавил он, когда индеец и юноша выложили на прилавок два тюка пушнины. – По такому поводу и выпить не грех!

Но, к большому недоумению лавочника, оба отказались от дарового угощения. Это его порядком огорчило, так как он рассчитывал, что спиртное сделает их покладистыми. Но, скрыв свое разочарование, Уоррен бодро продолжал:

– Ну, уж на этот раз, вижу, продам я тебе лучшее ружье во всей стране! – И по лицу Рольфа понял, что тут, пожалуй, можно надеяться на выгодную сделку.

Они начали разбирать шкуры, и Рольф показал, что умеет торговаться не хуже хитрого лавочника. Куонеб невозмутимо стоял в стороне, но принимал в переговорах достаточное участие знаками и взглядами.

– Значит, так! – сказал Уоррен, когда перед ним рядком улеглись куньи шкурки. – Куниц тридцать. Мех-то, правда, бледноват, и красная цена им – три с половиной доллара за штуку, но прижимистым быть не хочу. Так уж и быть, беру их по четыре.

Рольф покосился на Куонеба, и тот незаметно для лавочника покачал головой, раскрыл правую ладонь и рывком поднял ее на несколько дюймов. Рольф понял и произнес:

– Я бы не сказал, что они такие уж бледные. По-моему, темней не бывает. Все до единой отличного цвета. – (Куонеб растопырил все пять пальцев.) – И меньше чем по пять долларов их отдать никак нельзя.

– Фью-у-у! – присвистнул лавочник. – А что пушнина – это всегда риск, ты забыл? Тут тебе и плесень, и моль, и мыши, не говоря уж, что цены на нее ой как падают! Ну, да не ссориться же нам с тобой! Бери по пять. Вот чернобурка и вправду хороша. Сорок долларов стоит, никак не меньше.

– Может, и побольше, – ответил Рольф, потому что Куонеб бросил