У нас отняли свободу - Трейси Чи

бы я получить отпуск, как Шустрик, который уезжает на неделю. Думаю, он попросит у Пескарика что-нибудь подписать. Наверное, рисунок. Пескарик – чудесный художник, папа, действительно чудесный. Как жалко, что я поздно это понял. Если бы я только мог попросить у него прощения за то, что был так строг с ним. Если бы я мог не думать о том, чего я для него хочу, потому что мои желания не так важны, как его собственные. Если бы я мог сказать маме, что люблю ее… и чтобы она не волновалась, хотя я сам волнуюсь. Я боюсь, папа, боюсь не умереть, но умереть за неправое дело.

Ты знал, что однажды Сиг подбивал меня завалить контрольную по математике? Я на это не пошел, я не смог бы не стараться изо всех сил, не смог бы смотреть, как ты видишь двойку в моем табеле и улыбка исчезает с твоего лица. Я пошел добровольцем. Я сказал, что буду драться. И я буду драться.

* * *

Если бы я только мог сказать Сигу, как горжусь им, потому что он храбрее меня.

Дорогой папа, если я там умру, маме пришлют американский флаг, совсем как твой. Мой собственный звездный треугольник. Но не знаю, захочется ли мне этого, когда придет время.

XII

Тот самый миг

Кейко, 18 лет

Март 1944

13 часов

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Это последняя ночь Шустрика в лагере перед возвращением в армию, и, чтобы отпраздновать, вы тайком пролезаете на свадьбу.

Вот это событие. Будет что вспомнить.

Теперь обеты.

Теперь кольца.

Теперь четверо юных недоумков пробираются в задние ряды, пока все смотрят на поцелуй.

Вообразите: рекреация украшена искусственными цветами и бумажными гирляндами, которые вешают на каждую топазскую свадьбу. На столе для пинг-понга – белая скатерть в пятнах. Закуски обступили свадебный торт, как свита.

Шустрик подкрадывается к торту, отколупывает указательным пальцем кусок глазури и отправляет себе в рот. Заметив, что ты на него смотришь, он подмигивает.

По такому случаю он надел форму, черт бы его побрал. Парень понял, как хорош в хаки.

12 часов

МАЛЬЧИК С ЦВЕТКОМ

А теперь незамужние девчонки сгрудились на танцполе. Невеста будет бросать букет. Шустрик Хасимото выпрыгивает перед ними, ловит букет в воздухе, словно футболист, перехватывающий пас.

– Смотри, Кейко! – машет он тебе, стоящей в задних рядах. – Я следующий!

Ты приподнимаешь бровь и скрещиваешь руки на груди.

Он пускается бежать. Девчонки гоняются за ним по всему залу, между стульев, вокруг пинг-понгового стола, притискивают его к стене, с визгом хватают его.

А как им его не хватать? В такой-то форме? С такими-то ямочками на щеках, в которых тонет палец?

Происходящее превращается в воспоминание. Все случается быстро. Все ускользает так стремительно, что не удержишь.

– Сиг! – кричит Шустрик. – Лови!

Он пускает букет в полет.

Теперь – вопль.

Теперь – россыпь лепестков.

Букет падает на пол, и Сиг отступает, когда девчонки набрасываются на цветы. Ты смотришь, как они карабкаются друг через дружку.

В этой суматохе Шустрик шествует через зал туда, где стоишь ты с Ям-Ям, и с торжественным поклоном преподносит тебе цветок.

– Сберег один для тебя, – гордо заявляет он.

Это потрепанная белая гвоздика – лепестки помялись, головка опасно свесилась с поломанного стебля.

– Очень мило, Шустрик, – говорит Ям-Ям.

Нет, ты ведь не просила Шустрика Хасимото в тебя влюбляться. Ты не из тех девчонок, чьи желания сбываются, а если бы и была, то не стала бы желать глупостей вроде принца на белом коне.

Впрочем, не то чтобы Шустрик Хасимото был принц.

Но ты ничего не можешь с собой поделать. Только взгляните на эти глаза. Только взгляните на эту придурочную улыбку.

Ты отламываешь у гвоздики головку и заправляешь ее за ухо.

– Ты дурак чертов, Хасимото.

А сама думаешь: «И я дура чертова, что тебе потакаю».

11 часов

ТОРТ

Ты смотришь, как жених и невеста режут торт. Нож сверкает. Руки у жениха дрожат. Оба нервно скалятся в улыбке, камера вспыхивает – раз, другой. Ты можешь думать лишь о том, что у них будет фотография, на которой запечатлены они, их свадебный торт и отпечаток Шустрикова пальца в глазури.

Это временной срез. Точка пересечения жизненных линий. Счастливая пара. Фотограф. Шустрик Хасимото, которого они не знают.

Шустрик пихает тебя локтем:

– А мы бы тоже так могли однажды, а? Белый тебе чудо как идет.

Ты усмехаешься:

– Мне все идет.

Он ухмыляется, и на щеках у него появляются эти проклятые ямочки.

– Осторожнее, Кейко, не важничай, а то голова распухнет и фату натянуть не сможем.

Ты не хочешь об этом думать. Для свадьбы нужен жених, нужна невеста, нужен парень, нужен букет роз или коробка шоколадных конфет или чтобы ты захотела завести парня.

А ты не хочешь заводить парня. Особенно такого, который этим утром уедет.

– Мечтай дальше, Хасимото. Мы просто друзья.

– Ага, – подмигивает он. – Просто друзья, как Кэтрин Хепберн и Спенсер Трейси[17].

Ты понимаешь, что он невыносим. Ты понимаешь, что он очарователен. Ты понимаешь, что твое сердце предает тебя.

Из толпы выбираются Сиг и Ям-Ям с кусками торта. Шустрик подскакивает к ним, хватает один кусок и торжественно выходит за дверь, выкрикнув: «Просто признай это, Кейко! Ты от меня без ума!»

Сиг и Ям-Ям обмениваются страдальческими взглядами.

Ты не обращаешь внимания. Ты подбираешь юбку и топаешь по ступенькам вслед за Шустриком.

– Я? Да это ты в меня влюблен уже который месяц! Не пытайся это отрицать!

10 часов

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ ВЕЩИ

Сиг садится в поезд до Чикаго послезавтра, после того как Шустрик вернется в армию. Если вам кажется, что это удачное совпадение, то вам только кажется. Сиг отложил свое переселение, чтобы увидеться с Шустриком в последний раз.

Ох уж эти мальчишки. Ударь одного посильнее – другой почувствует.

Сиг всегда был лентяй, и неудивительно, что он ничего не собрал. Когда ты возвращаешься в барак Ито, то садишься с Шустриком, Юки и Пескариком на пустую койку Маса – смотреть, как Сиг вытаскивает одежду из шкафа. У вас с собой большой пакет орешков, потому что наблюдать, как Сиг пытается паковать вещи, – это все равно что наблюдать, как торнадо пытается забить трехочковый. Полбарака в раскардаше, а он еще даже первый чемодан не собрал, потому что Ям-Ям выкидывает оттуда его рубашки и брюки и швыряет ему, чтобы он, черт побери, сложил их, как подобает взрослому человеку.

Это последняя ночь, когда вы вместе. Не впервые тебе в голову приходит такая