Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото

Для того чтобы получить натуральный краситель, Сагаэ использовала шелковицу. Мелко нарезав листья и древесину, она долго варила их на медленном огне, а после того, как вода выкипела, процедила отвар через сито, чтобы убрать все стебли и листья. Затем, чтобы цвет лучше держался на волокнах ткани, смешала отвар с протравой. Для тестирования нового красителя Кикуко принесла несколько белых изделий: бандану, холщовый шоппер и рубашку с длинными рукавами. Все вещи отправились в кастрюлю, где их снова прокипятили и несколько раз постирали. Сейчас они сохли на бельевой веревке.

– Я собрала эту шелковицу три дня назад. После сушки материалы потеряли почти 40 процентов веса, но мне кажется, что такой темный цвет получился из-за излишней влаги. Может, плохо высушила.

– А мне очень нравится этот цвет.

– Хм. Тогда хорошо.

Это случилось неделю назад. Когда Кикуко закончила разработку дизайна коробок, которой попросила заняться Сагаэ, они общались удаленно. Несмотря на несколько небольших правок, в целом по работе не возникло нареканий, поэтому они перешли к согласованию планов на Золотую неделю. Расписание Кикуко в «Каварадзаки» не изменилось, но внезапно у нее возникла идея, и она спросила Сагаэ, не будет ли та против визита в ателье.

– Конечно, заходи. К слову, не хочешь попробовать покрасить ткань? Правда, до моего дома далековато. Надеюсь, это тебя не напугает.

В шутке была доля правды: дорога до дома Сагаэ напоминала скорее туристический маршрут. Кикуко села в электричку на станции «Кудзиранума» и доехала на ней до города Хатиодзи, где пересела на автобус. Но поездка на электричке была еще цветочками: после Хатиодзи ее ждали целых двадцать минут тряски в автобусе, а затем пятнадцать минут пешком по горной тропе. Не то чтобы это ее напугало. Скорее, заставило несколько раз пожалеть, что напросилась.

Первый понедельник мая. Солнце пекло так сильно, что Кикуко обливалась потом, просто сидя на крыльце. Как-то Сагаэ упомянула, что арендная плата в этом районе составляла всего 38 000 иен, и тогда для Кикуко эта сумма показалась до смешного маленькой, а теперь все встало на свои места. Пока она шла – нет, поднималась в гору от автобусной остановки, на пути не встретилось ни одного магазинчика. Даже жилых домов в округе совсем немного. С крыльца можно было увидеть лишь голубое небо и тянущиеся к нему молодые ветви деревьев, а тишину наполняли шум зелени, качающейся на ветру, и щебет птиц. Лишь изредка эту идиллию нарушал слабый звук двигателя, доносящийся издалека всякий раз, когда мимо проезжал автомобиль или мотоцикл. Признаться, несмотря на то что они все еще были в черте Токио, это место больше напоминало деревушку. Даже больше, чем родные края Кикуко. Хотя днем находиться здесь было неплохо, к вечеру, должно быть, становилось совсем тихо и одиноко. А молодой женщине жить в таком уединенном месте в одиночку, должно быть, еще и жутковато.

В перерывах между окрашиванием ткани Кикуко и Сагаэ обсуждали новые заказы. В сентябре Сагаэ планировала провести личную выставку одежды в Ниси-Огикубо, для которой она попросила Кикуко заняться разработкой плакатов и приглашений.

Точно, чуть не забыла. Кикуко должна была кое-что сказать.

– Хотела уточнить, что я получила оплату за прошлую работу, но вместо 10 000 иен в чеке оказалось 30 000. Наверное, возникла какая-то ошибка?

– Когда пришло время оплаты, я подумала, что стоит отдельно оплатить и дизайн визиток, и дизайн логотипа. Отсюда 20 000 иен. Надо было перевести больше?

– Нет, – помотала головой Кикуко, – этой суммы более чем достаточно.

– Тебе стоит быть более жадной. В наше время без этого никуда, – легко улыбнулась Сагаэ. – Как там твой конкурс? Он проходил во время Золотой недели, да?

– В прошлый вторник прошла презентация работ перед вышестоящими людьми.

Речь шла о разработке дизайна упаковки сладостей, приуроченной к 150-летию магазина «Чайная роза». Презентации проектов проходили в главном магазине – пятиэтажном здании в районе Нихонбаси. Вход был оформлен в традиционном стиле: над резной решетчатой дверью висел карниз, выложенный черепицей, а сбоку от него висела длинная горизонтальная табличка, на которой красовалось название магазина.

Стоя перед таким величественным зданием, Кикуко машинально опустила взгляд. Заметив, как поблескивают на солнце протертые коленки ее старых брюк, она засмущалась еще больше. В общем, сплошные нервы и неловкость.

– Результаты будут в середине этого месяца.

– А предварительно? Может, помнишь, как отреагировали на твое выступление?

– Не знаю.

На выступление дали целых двадцать минут, однако Кикуко так нервничала, что не запомнила совершенно ничего – только то, что уложилась в отведенное время. Ее текст был строго по делу, без заигрываний с аудиторией, но во время выступления она слышала пару смешков. Наверное, смеялись над ней самой. Юуки, заведующая филиалом в «Камо Молле», тоже была в зале. Несмотря на обещание поддержать на выступлении, она казалась еще более напряженной, чем сама Кикуко. А после мероприятия и вовсе расплакалась у нее на плече, ничего толком не объяснив и не дав никакого фидбэка.

– «Когда не станет роз, не станет и меня», – вдруг сказала Сагаэ. Ее взгляд был обращен на постер Йозефа Бойса.

– …название этой работы?

– Да. Хорошо сказано, не думаешь?

– Отличный слоган для флориста. Розы как раз продаются лучше всего. Не станет роз – не станет и флористов.

Шутка так понравилась Сагаэ, что она неожиданно громко рассмеялась.

– Согласна, замечательный слоган. Одни только розы добавляют нашему обществу столько красок. Выходит, мы и впрямь своего рода художники.

Была ли эта интерпретация верной, Кикуко сказать не могла. Взгляд Йозефа Бойса на постере выглядел обеспокоенным.

– Кикуко, а без чего ты не смогла бы жить?

– Наверное, без дизайна.

Признаваться в этом было стыдно, но Кикуко говорила чистую правду. Думать над различными концептами, закрывшись от мира в своей квартирке, создавать новые наброски карандашом и пробовать новые макеты за компьютером – все это наполняло ее жизнь смыслом.

– Сколько тебе?

– Скоро будет двадцать шесть, а что такое?

– В этом же возрасте мы с Котани основали свой бренд. Ты не думала открыть свое агентство?

– Но у меня даже послужного списка толком нет, чтобы…

– У нас тоже. Все, что было – это беспочвенная уверенность в своих силах. Хотя, наверное, не мне это говорить. Именно меня выкинули из компании после ссоры…

Сагаэ грустно улыбнулась. От вымученной улыбки у Кикуко екнуло сердце.

– Как насчет того, чтобы придумать название? Я, например, думала над названием бренда еще со средней школы. А ты кроме названия можешь и логотип набросать. Хотя бы попробуй! Кто знает, может, тебе захочется воплотить идею