Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото

долго? – удивилась Кикуко. Она вспомнила, как Марита недовольно буркнула, что не виделась с матерью целых семь, а то и восемь лет. – А как на это смотрит ваш супруг?

– Муж остался дома, в Йога. Вышел на пенсию, но продолжает работать по контракту в старой компании. Я возвращаюсь в Японию два-три раза в год и живу дома, но, признаться, жить порознь гораздо полезней для наших нервных клеток. Сейчас мы говорим друг с другом гораздо более открыто, чем раньше. Не как супруги, а как давние друзья. Ой, снова кончилось… – Взглянув на вторую бутылку вина, которая опустела даже быстрее, чем первая, Рика снова обратилась к Кикуко: – Возьмем еще одну?

– Давайте.

Когда официант вернулся в их зал с основными блюдами, Додзима Рика заказала новую бутылку. Разговор вновь сменил направление.

– Так или иначе, хорошо, что моя дочь встретила такую славную девушку, как ты. Еще лучше, что теперь вы работаете вместе. Значит, можно не волноваться за Мариту. Как камень с души! К слову, раньше «Цветочный магазин Каварадзаки» едва обновлял соцсети, а с прошлого лета вдруг ожил. Это ты постами занялась?

– Все верно, я.

Кикуко опомнилась секундой позже, и вдруг поняла, насколько странно прозвучал ее ответ. «Все. Перепила», – подумала она и все равно продолжила говорить:

– Об этом меня попросила госпожа Марита. А еще, – достав телефон, она вытащила из-под чехла визитку «Каварадзаки»: – Тоже попросила.

– Неужели это ты сделала?

– Да. Сейчас я оттачиваю свои навыки графического дизайнера.

– Какой хорошенький логотип!

– Большое спасибо.

– Это я должна тебя благодарить. Уверена, мои покойные мама с папой были бы рады.

– Это большая честь для меня. На самом деле, госпожа Марита сказала то же самое. Одна госпожа увидела эти визитки и попросила выполнить для нее несколько заказов, а сегодня меня пригласили подать заявку на участие в конкурсе дизайнов. И это все благодаря госпоже Марите. У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я ей благодарна.

– У тебя всегда был талант. Просто моя дочка помогла тебе его реализовать.

– Я имела в виду не только дизайн. Я переехала в Токио, когда мне исполнилось восемнадцать, и за целых шесть лет жизни совершенно ничего не знала о районе, в котором живу. У меня не было мест, куда бы я ходила, не было друзей и даже знакомых. Но когда я устроилась в «Каварадзаки», познакомилась со многими людьми, которые живут в этом районе, и поняла, что я нужна людям, а они нужны мне. Поэтому каждый день чувствую, что живу. Это роскошь, которой у меня не было, пока я работала на бывшей работе.

«Вот это да. Ну я даю».

Глаза Кикуко заслезились, а пламенную речь на секунду прервал официант, вернувшийся с третьей бутылкой вина. Несмотря на его невозмутимое лицо, Кикуко заметила, что он искоса взглянул на нее, однако не перестала говорить.

– Возможно, если бы я не встретила госпожу Мариту тогда, сейчас бы продолжала работала на черной работе, а от постоянных переработок и стресса в итоге покончила бы с собой. Госпожа Марита напомнила мне, каково это – снова любить жизнь. Мне даже не стыдно сказать, что она спасла меня.

– Я поняла, поняла. Не надо плакать.

С этими словами Рика протянула ей свой безупречно белый платок с кружевной кромкой. Кикуко было стыдно пачкать его своими слезами, но, не в силах отказаться от доброго жеста, она стеснительно приняла его. Платок источал легкий, едва уловимый аромат. Парфюм? Похоже на то. Почему-то запах казался знакомым, и эта мысль не давала Кикуко покоя.

Точно. Как она могла забыть?

– Это аромат ландыша?

– А ты быстро узнала, – губы Рики растянулись в ласковой полуулыбке. – Ты знаешь, что первое мая считается Днем ландыша?

– Знаю. В честь этого праздника мы проводим ярмарку ландышей в магазине.

– А-а, кажется, припоминаю. Перед магазинчиком и правда была целая выставка ландышей. В честь этого дня популярный бренд косметики из Франции каждый год выпускает ограниченную серию продуктов. Жаль, что из-за цены я не могу баловать себя им ежегодно… Так, о чем это мы? Ах, да. Давай-ка выпьем еще немного.

К моменту, когда они допили третью бутылку вина, Кикуко совсем опьянела. Она настойчиво собиралась отправиться домой на велосипеде, но Додзима Рика остановила ее и попросила персонал «Мифунэ» присмотреть за велосипедом до завтра.

Всю дорогу домой Кикуко подташнивало. Сразу с порога она направилась в туалет, где наружу вышло блюдо от шефа, а вместе с ним – добрая половина распитого вина. Поняв, что желудок только что покинули 20 000 иен, Кикуко стало стыдно перед любезно угостившей ее Рикой. После этого она с грехом пополам добралась до кровати. И не успела опомниться, как в ее руке уже оказался телефон, а на экране – исходящий звонок. Маме.

– Что случилось, что ты так поздно звонишь?

Мамин голос звучал радостно, живо. На самом деле время было не слишком позднее, всего девять часов вечера, но родители уже собирались спать.

– Да просто так. Давно не слышала твой голос.

– Ты что, пьяна?

– Как ты поняла?

– Да у тебя язык заплетается! Я с тобой пьяной говорить не буду!

Перед тем как мама успела повесить трубку, Кикуко взволнованно выпалила:

– Мама, ты за меня переживаешь?

– Из-за чего мне переживать?

– Как из-за чего? Я еще маленькой уехала в столицу и живу тут одна.

– Тебе уже третий десяток идет, давно не маленькая. К тому же ты живешь не в столице, а на окраине, в маленьком райончике.

– Ну да, но…

– Я тебе вот что скажу. С тех пор как ты решила поступать в этот свой токийский колледж искусств, я знала: что бы ни случилось, ты все сделаешь по-своему. Вместо того чтобы за тебя переживать, я решила тебе довериться. Так что, дочка, не падай духом из-за пары-тройки неудач. Соберись! Поняла?

Слезы навернулись сами собой.

– Мам. Я очень рада, что я твоя дочка.

– Да? А я была бы рада, будь моя дочка актрисой, как Асида Мана или Хамабе Минами.

– Нельзя так говорить, мам.

– Понравился ужин в «Мифунэ»?

– Очень.

Бодро ответив, Кикуко повернулась к Марите. Они работали за складскими раковинами: Кикуко мыла ведро для цветов, а Марита подрезала стебли, чтобы цветы не застаивалась в воде. Тем временем Марита продолжила:

– Как тебе блюдо от шефа?

Кикуко выплюнула все сразу по возвращении домой, но об этом решила умолчать. С другой стороны, благодаря этому алкоголь