Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото

Юуки запретила рассказывать. Но совсем немножко упомянуть, наверное, можно.

– Да ты у нас популярная, Кику!

– Вы преувеличиваете.

– Знаешь, с твоим появлением ветер подул в нашу сторону, да так, что его можно седлать и лететь покорять новые вершины. Один раз живем, как-никак. Поэтому пока есть время, делай то, что нравится, иначе с возрастом это будет все сложнее. Я, например, сожалею о том, чего не успела сделать. Грущу порой…

Госпожа Мицуё поставила кастрюлю с водой на плиту и щелкнула выключателем. Тон голоса ничуть не изменился, словно это был обычный разговор. Но Кикуко, услышав ее слова, застыла на месте.

Ей удалось сбежать с прошлой работы через два года. Однако госпожа Мицуё, сколько бы ни старалась, никак не могла убежать от своей судьбы: около двадцати лет заботилась о больных родителях мужа, затем о маме с папой и в итоге упустила шанс вернуться на должность преподавателя. Насколько глубокой была пропасть в ее душе? Кикуко боялась представить. И даже осознавая это, понимала, что не имела права лезть не в свое дело.

Тут Кикуко заметила, как госпожа Мицуё тихонько посмеивается.

– Что?

– Раньше человек, с которым я иду на встречу, тоже жаловался, что траву с дороги есть нельзя.

– Я не жаловалась! – встрепенулась Кикуко. – А с кем вы собираетесь встретиться?

– С моим свекром.

Кикуко еле-еле сдержалась, чтобы спросить, жив ли он до сих пор. Марита довольно давно рассказывала о ситуации в семье госпожи Мицуё – в прошлом декабре, и Кикуко полагала, что он, кажется, скончался.

– Куда вы собираетесь?

– В пансионат неподалеку от горы Такао. – Женщина забросила в закипевшую воду промытые стебли юмены и продолжила: – Более пятнадцати лет назад у него развилась деменция, и с тех пор он живет там. Ах да, я рассказывала, что мы с мужем раньше были соседями в «Кира-кира гаока»?

– Нет, – ответила Кикуко. Она уже знала об этом от Хитоми.

– Муж жил на четвертом этаже, а я на третьем. Но это только начало! Мы с ним родились в одном роддоме, только муж – на день раньше. Наши мамы дружили, поэтому наши семьи были довольно близки. Моя мама родом из префектуры Нагано. Она хорошо разбиралась в травах и как-то раз пригласила мою будущую свекровь вместе собирать весенний урожай. Потом они пошли обратно домой, где мама научила ее готовить.

– И тогда отец вашего супруга сказал то же, что и я?

– Верно, – кивнула госпожа Мицуё. Женщина выключила огонь, ловко выудила вареные побеги юмены из кастрюли палочками и, перекинув их в дуршлаг, промыла под проточной водой. – Но однажды будущая свекровь уговорила его попробовать. И ему так понравилось, что уже следующей весной он сам вызвался собирать юмену. Это блюдо стало его любимым. Даже после того, как он переехал в пансионат, я каждую весну готовлю для него мадзэ-гохан с побегами юмены.

Несмотря ни на что, госпожа Мицуё продолжила готовить для него и навещать мужчину.

– Однако каждую нашу встречу он смотрит на меня так, будто не узнает. Обычно с деменцией живут шесть, максимум десять лет, но свекор все еще полон сил даже спустя пятнадцать лет.

– Ваш супруг не едет с вами?

– Мужу слишком больно от мысли, что отец перестал узнавать единственного сына. Хотя ездит со мной раз в год.

Выключив воду и слегка отжав вареную юмену, госпожа Мицуё разложила побеги на разделочной доске и взяла в руки нож.

– Иногда кроме домашней еды я приношу букеты, которые собрала здесь, и каждый раз он радуется, как ребенок. От его улыбки на душе отчего-то становится легче. В моей жизни было много сожалений, но этот выбор стал, несомненно, правильным. Я даже могу назвать себя счастливой… Правда, иногда думаю – а не вру ли я самой себе? Но на таких мыслях лучше не зацикливаться. Ах. Прости. Хотела подбодрить тебя, ведь у тебя вся жизнь впереди, а вместо этого начала жаловаться. Извини.

– Ничего страшного! – кое-как выдавила Кикуко в ответ. Сказать что-то не удавалось.

– Раньше я никогда не падала духом, и любые трудности мне были по плечу. А теперь, когда мне за пятьдесят, плечи уже не те… Ой. Опять заговорилась!

И госпожа Мицуё рассмеялась. С улицы вновь послышались шаги, на этот раз легкие и ритмичные, будто кто-то взбегал по лестнице. Звук быстро достиг двери и остановился. Послышался стук.

– Кто там? – госпожа Мицуё наклонила голову в сторону двери. Из-за нее донесся знакомый приглушенный голос:

– Это Фукасаку.

А?

– Кику, откроешь?

За дверью действительно стояла Фукасаку Мидори. Она была в серой толстовке и узких черных джинсах, а на плечах висела джинсовая куртка. Этот простой, немного мальчишеский стиль ей очень шел. В этот раз вместо огромного рюкзака за спиной на плече висел шоппер.

– Доброе утро.

– А, да. Доброе.

Несмотря на вежливую речь, тон Мидори был таким же резким, как и всегда. Кикуко удивилась.

Как так? Почему она здесь?

– Прошу прощения. – Буркнув, Мидори протиснулась между Кикуко и дверным проемом. Разувшись, она прошла на кухню.

– Заходи, Мидори! – Госпожа Мицуё, казалось, не просто не удивилась появлению девушки, но даже была рада. – Давно тебя не видела. Кажется, с прошлого Дня матери, да? Ты так выросла!

– Правда? А я не заметила.

– Что, уже выходишь на подработку?

– Да. Подумала, чем раньше начну, тем быстрее все освою. Рада работать с вами.

– И мы рады. А что с учебой? Первый семестр только начался, нет?

– По вторникам у меня только две пары с утра. А вторую пару сегодня внезапно отменили.

– Эм, насчет подработки, – волнуясь, вмешалась в разговор Кикуко, – когда тебя взяли?

– Вчера, – коротко ответила Мидори.

– Ох, Кику. Госпожа Марита тебе не говорила?

– Нет. Я только сейчас узнала…

– Значит, и про Хагу не знаешь? Он увольняется.

– Правда?

– Снова отправляется в экспедицию, на этот раз на Северный полюс. Вернется как минимум через три года.

– А когда уезжает?

– В конце следующего месяца. Хага сказал, что останется с нами до Дня матери, так что госпожа Марита предложила пригласить ему на замену младшенькую из Фукасаку.

– Госпожа Марита позвонила мне вчера вечером. Она так уговаривала, что я согласилась. К тому же мне всегда было интересно узнать, где работал старший брат.

– Мидори, в апреле ты уже переходишь на второй курс, да? Макото как раз устроилась сюда в твоем возрасте. Навевает воспоминания! Даже не верится, что с тех пор прошло десять лет. Я слышала от госпожи Мариты, что сестра выходит замуж?

– Да, этим летом. – Мидори кивнула