Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото

занята, поэтому я постеснялась ей навязываться. – С этими словами Додзима Рика наконец повернулась к Кикуко: – К слову, я так и не спросила твоего имени. Марита, кажется, назвала тебя Кику…

Но когда Кикуко открыла рот, в вестибюле появился сотрудник ресторана.

– Добрый день, благодарю за ожидание. Ваш столик готов. Сюда, пожалуйста.

– Хорошо, Кикуко, ты будешь блюдо от шеф-повара. На всякий случай, есть ли у тебя какие-нибудь предпочтения в еде или аллергии?

– Нет.

– Ты пьешь алкоголь? Тебе ведь уже есть двадцать, да?

– Да, мне двадцать пять. Алкоголь тоже могу выпить.

– Есть предпочтения в вине? Может, любимая марка? Здесь довольно большая винная карта.

– Особых предпочтений нет, – покачала головой Кикуко. Да и откуда им взяться? Кроме одного раза в семейном ресторанчике, Кикуко ни разу не пила вино.

– Тогда ничего, если я выберу на свой вкус?

– Да, пожалуйста.

Женщина продиктовала официанту заказ, и он, вежливо поклонившись, ушел из комнаты. Кикуко удивилась, услышав, что в «Мифунэ» есть вип-зал. Еще больше она удивилась, узнав, что зал забронирован для них.

Сама комната была огромной – наверное, в полтора раза больше спальни в квартире Кикуко. Под высоким потолком висела хрустальная люстра, окна украшали витражи, а вдоль одной из стен тянулся камин, на котором стояло несколько статуэток, оформленных под мрамор. На полу лежал мягкий ковер, настолько большой, что плитку под ним не было видно. Стены украшали часы с необычным длинным маятником и картина, стилизованная под импрессионизм. Официант проводил их до столика. Сам стол был инкрустирован мозаикой и гордо стоял на изящных изогнутых ножках, а подушки на резных стульях оказались настолько мягкими, что в них можно было утонуть.

В таком антураже, где не было ни миллиметра места для ее простой, ничем не примечательной жизни, Кикуко чувствовала себя неуютно.

– Навевает воспоминания… – протянула Рика, обводя взглядом комнату. Кикуко навострила уши.

– Я думала, вы здесь впервые.

– С того момента, как здесь появился итальянский ресторан – да.

– Но раньше это здание было заброшенным…

– Я была здесь еще раньше, даже до того, как место забросили, с полвека назад. В старшей школе мы с Тоэ частенько сюда захаживали.

– С Мабути сэнсэй? Что здесь раньше было?

– Тут жила семья торговцев из Англии. У них была единственная дочь, Генриетта… Помнишь, я говорила, что мы с Тоэ соперничали? Так вот, мы соревновались именно за ее дружбу.

Вот это да.

– Генриетта была старше нас на два года. Хоть она и знала разговорный японский, читать умела не очень хорошо. Поэтому, когда я решила написать ей письмо, пришлось писать его на английском. Это было так трудно! Как сейчас помню: одной рукой писала, другой – держала словарь. В конце концов, ни я, ни Тоэ не смогли признаться ей в желании наладить взаимоотношения. Зато благодаря этому мы подтянули оценки по английскому. Весь первый и второй год мы с Тоэ ругались, а через два года после выпуска Генриетта вернулась в Англию с семьей. С тех пор этот дом продали другим людям, затем снова и снова – думаю, он пустовал с начала эпохи Хэйсэй. И хотя после ремонта дом полностью изменился, я все равно узнаю в этом зале комнату Генриетты. И камин, и окна те же. Здесь нас с Тоэ угощали чаем. Поскольку моя мама владела цветочным бизнесом, а мать Тоэ составляла икебаны, мы часто вели разговоры о цветах. Именно в этом и соревновались. Или, как еще говорят, показывали свое превосходство. А она всегда так мило улыбалась в ответ…

Официант принес вино. После того как Рика попробовала его на вкус, алкоголь разлили по бокалам. Все, что Кикуко могла сказать, сделав небольшой глоток из своего бокала, – это то, что вино было белым и его вкус сильно отличался от красного. Однако Кикуко не могла объяснить, чем конкретно.

– Я бы хотела кое в чем убедиться. Вы сказали, что «отказались» от «Каварадзаки». Я правильно понимаю, что госпожа Марита – ваша дочь?

– Ой! Я не говорила? Верно, я – мама Мариты. Спасибо, что приглядываешь за ней.

– Днем вы сказали, что о чем-то беспокоитесь. Вы имели в виду госпожу Мариту?

– Да. Хочу узнать, как у нее дела.

– А почему выбрали меня?

– Я же сказала: тебе можно доверять. Разве нет?

– Нет. Ну, то есть да! Но почему не спросить у госпожи Мариты напрямую?

– Потому что она ни за что не расскажет правду.

Кикуко не могла не согласиться со словами Рики. Она тоже многое держала в тайне от собственной мамы.

Например, то, что ее бывшая компания занималась черным наймом, или то, что она так и не нашла новую работу дизайнером, – Кикуко намеренно молчала о своих неудачах и не планировала когда-нибудь раскрывать правду.

– Кроме того, я могу сорваться и перейти на расспросы о браке, о детях… В конце концов мы снова поссоримся, и нам обеим будет больно.

Это Кикуко тоже могла понять. Правда, когда она возвращалась домой, с такими расспросами на нее наседала не мама, а дальние родственники. Однако от этого менее назойливыми и навязчивыми они не становились.

– Не могла бы ты рассказать обо всем с самого начала? С того момента, как ты устроилась к нам. То есть к Марите.

Кикуко начала с момента первой встречи, когда они с Маритой познакомились в семейном ресторанчике около вокзала. За это время дела в «Каварадзаки» постепенно пошли в гору: сначала Марита запустила подписку на «Цветочный перерыв», чтобы увеличить ежемесячные продажи, затем стала привлекать внимание клиентов ярким оформлением витрин магазинчика так, чтобы их было сразу видно, как только люди выходят со станции. «Цветочный магазин Каварадзаки» начал проводить ярмарки и возрождать непопулярные в Японии праздники: Праздник хризантем Чойо, День мимозы и День ландышей, который должен был наступить совсем скоро.

Тем временем тарелка Кикуко опустела. Еда была такой вкусной, что она не успела ни распробовать, ни обратить внимание на то, как ощущаются в руке вилка с ножом вместо привычных ей палочек для еды. Не успели они опомниться, как первая бутылка вина опустела, и Рика попросила официанта принести вторую.

– Так и знала, что Марита трудится не покладая рук. А как у нее дела с личной жизнью?

Кикуко растерялась. Она практически не знала, чем Марита занимается вне рабочего времени: обычно на вопрос, как прошли выходные, она всегда отвечала, что проспала их. И никогда не рассказывала о своем круге общения, не говорила, посещает ли места, кроме «Каварадзаки». Если Марита и