На коне бледном - Энди Марино

зажат между Круппом и Сэнди – и, возможно, ответственен за то, что происходит с ними обоими. В голове звенит последний выкрик в «Золотом абажуре»: «мудак». И ему вторят прощальные слова Мародера: «Я больше не хочу тебя видеть».

Город показывает истинные чувства к знаменитейшему из своих сынов.

– Да, – говорит он. – Привет, Сэнди.

– Салли.

– Привет, Салли, – окликает ее Крупп.

Она заглядывает в кабину пикапа:

– Ты, должно быть, Уэйн Крупп?

– Нам действительно нужно ехать, Салли, – говорит Ларк. – Просто вернитесь назад, к Миллер-авеню, туда, откуда вы пришли. Попытайтесь снова.

– Но я только что это сделала! – Она на грани истерики.

Салли уцепилась пальцами за край открытого окна. Клубы сигаретного дыма летят в пикап. Теперь Ларк вспоминает – пусть сейчас этого и не видно: у нее на запястье вытатуирован рядок дельфинов, напоминающий цепочку от Пандоры. Нарисованные чернилами амулеты.

– Помогите мне, – просит она. – Возьмите меня с собой. Я докажу, что не сумасшедшая.

– Мы не думаем, что вы сумасшедшая, – говорит Ларк.

Ты сделал это.

Ветер усиливается. Мимо, у самого плеча, пролетает и исчезает в канаве смятая обертка от конфеты. Темные пряди волос Салли развеваются на ветру. Парят в воздухе и опадают.

– Мне нужно домой, – молит она. – Пожалуйста.

– Просто развернитесь и возвращайтесь к Проспекту. Проспект там, где он и должен быть. В библиотеке много людей.

– Сегодня вечер рукоделия, – говорит Салли, как будто это очевидно, что в библиотеке полно народу. – Пожалуйста, – снова просит она, – возьмите меня с собой.

– У нас нет места, – говорит Ларк.

– Я поеду сзади.

– Нам пора, Салли. Простите. Просто идите в библиотеку. Там кто-нибудь вам поможет.

– Я прошу о помощи вас, мистер Ларкин.

– Садись сзади, – говорит Крупп.

Ларк открывает рот, чтобы возразить, но вместо этого обнаруживает, что он уже поднял окно, завел пикап и, оставив Салли стоять среди клубящейся придорожной пыли, тронулся с места.

– Ты охренел? – говорит Крупп. – Ей нужна была наша помощь.

Ларк заставляет себя уставиться на дорогу и не смотреть на то, что осталось позади. Салли что-то кричит вслед, но он не может разобрать что. Мудак.

– Это было правильное решение, – уверяет его Аша.

– Не ты же здесь живешь, – откликается Крупп, и в его голосе вновь прорезается это не-круппское злобное раздражение. Гнев, который кажется полностью позаимствованным у другого человека. – Мы помогаем друг другу.

– Что ты хотел, чтобы я сделал? – спрашивает Ларк. – Взял ее с нами? Отвез ее куда-нибудь? Пригласил к нам в команду?

Крупп что-то бормочет и ерзает на сиденье.

Ларк переключает свет с дальнего на близкий и выезжает на извилистую трассу-212, чувствуя, как пикап рьяно ползет наверх. Пикап стремится наверх.

– Я не могу сделать статую из червей, – вслух подытоживает Ларк неожиданно даже для себя. Сквозь верхушки придорожных сосен пробивается полная луна, проносясь по лобовому стеклу, как современное прочтение луны Мельеса, а то и вовсе как прикрепленная к ночному небу декорация – кажется, что мир кружится вокруг нее. Ларк почти готов поверить, что на светящемся диске появится скривившаяся физиономия. – В ней должна быть какая-то прочность. Форма, выходящая за рамки вещи. Я не Дэмьен Херст*.

– Я понимаю, – соглашается Аша. – Органика и в самом деле не твое. Но я не знаю, есть ли у тебя выбор.

– Нужно как-то адаптировать то, что написано в книге, к тому, чем я занимаюсь, – говорит Ларк.

Аша склоняется над Псалтирью. Голова Круппа откидывается на спинку. Спустя мгновение он уже храпит.

– Он спит? – спрашивает Аша.

– Именно. – Дорога становится все круче, и Ларк замедляет ход. В голове чуть покалывает. Какое-то предупреждение, нелогичность, нарушение дороги, по которой он ездит с тех пор, как получил права. Фары освещают странный пейзаж, выхватывают одинокие деревья, ненужную здесь ограду, бесцельно сверкающую в свете. Он крепче сжимает руль. Возможно, если, прорываясь вперед сквозь эту неправильность, он вцепится в руль так, что побелеют костяшки пальцев, то все изменится, вернется к той географии, которая понятна.

Ты сделал это, ты сделал это, ты сделал это…

– Скот, – резко говорит Аша, и Ларк впивается в нее взглядом поверх головы спящего друга.

– Типа… – спрашивает Ларк, – коровы?

– Думаю, да. – Аша тычет ногтем в страницу Псалтиря, как бы подчеркивая эти слова. Как будто в этой старой книге могло быть что-то настолько четко выражено. – А значит, тебе в конце концов придется стать Дэмьеном Херстом из северной части штата. Извини, Ларк.

Ларк переключает внимание обратно на дорогу – та должна все выше забираться в Катскилл, но вместо этого начинает спускаться к заброшенной лесопилке, расположившейся на старом полуразрушенном складе, который, насколько известно Ларку, находится на северной окраине Уоффорд-Фоллса. Беспорядочно прыгающие мысли выстраиваются вокруг Дэмьена Херста: тигровые акулы, плавающие в чанах с формальдегидом, гниющие головы, стеклянные витрины, кишащие личинками.

– Как скажешь, – говорит он.

Крупп начинает храпеть. Появляются огни. Огни, которых не должно быть. Вырисовывается старое здание пивоварни. Покосившиеся крылечки старых домов, многие годы назад превратившихся в дешевые комуннальные квартиры с общими кухнями. Уоффорд-Фоллс словно выцарапывается из гор. Необъяснимое переплетение дорог даровало новую реальность.

– Твою мать, – бормочет он. – Я сделал это.

– Я так понимаю, мы не там, где хотим быть? – спрашивает Аша.

Ларк чувствует, как его охватывает ярость Пропавшего года.

– Даже близко не там, – говорит он. Мир за лобовым стеклом становится кинематографически размытым, вращается, дрожит, как две плоские, несинхронно сдвинутые таблички. Затем они соединяются и словно выталкивают наружу фигуру, которая выскакивает из двери «Золотого абажура» и, пошатываясь, выходит на середину улицы.

Ларк жмет на тормоза и бьет по клаксону. Аша протягивает руку, чтобы спасти голову Круппа от столкновения с приборной панелью.

– Господи боже, Эдди!

Эдди-Старьевщик, разинув рот и покачиваясь в свете фар, замирает, разглядывая чудом не снесший его пикап. Ларк опускает стекло и высовывается наружу.

– Что, черт возьми, ты делаешь? Я чуть не сбил тебя.

Эдди требуется мгновение, чтобы осознать, что за голос доносится из окна пикапа. Затем хитрая, чуть смущенная улыбка кривит его лицо:

– Сжечь ведьму!

Он оглядывается на «Абажур», показывает средним пальцем в направлении бара, а затем переходит дорогу, воссоединяясь со своей тележкой для покупок.

Ларк замечает в дверях неуклюжую фигуру, останавливается перед баром и загоняет пикап на стоянку.

– Йен! – окликает он через окно.

Йен, скрестив огромные руки на груди, смотрит вслед Эдди, изображая грозного вышибалу. Рукава кожаной куртки закатаны.

– Привет, братишка. Мне пришлось вышвырнуть вон эту задницу.

– Я чуть не прибил его.

– Я бы больше сожалел о психологическом ущербе, который был бы тебе нанесен, чем о том, что Эдди бы расхерачило пикапом.