На коне бледном - Энди Марино

каждый мазок ее кисти, в каком-то легком дурмане, как во сне, воспринимал ее как странную ленту, что вилась передо мной в воздухе, и я все гнался за ней, но лента всегда была вне досягаемости. Так что все это время я просто стоял, как все остальные. Но мой разум лихорадочно работал. Это не был какой-то сонный транс. Нет, все было очень ярко, активно. В мгновение ока пролетали годы. Мой мозг взбудоражился настолько, что казалось, я чувствовал, как его разминают деревянной ложкой. Я помню, что по крайней мере наполовину осознавал, что нахожусь во власти глубокой и неукротимой энергии. Затем вдруг начал нарастать жар. Лента, за которой я гнался, вспыхнула, как бенгальский огонь. Я очнулся, как и все остальные, и обнаружил, что стоит ночь. И вся церковь в огне. Я видел, как горел мурал и как обвалилась крыша – и никто не пришел ее тушить. Позже я узнал, что придурок Хэнк – это местный шериф…

– Ну разумеется, он придурок.

– …сумел убедить несколько человек поджечь церковь изнутри.

– Звучит радикально.

Ларк пожимает плечами.

– Я их не виню. Ситуация была беспрецендентна, так что им оставалось делать? Подозреваю, что следующим шагом было бы просто застрелить Бетси, поэтому я им очень благодарен, что до этого не дошло.

Аша обдумывает его слова.

– В общем, когда огонь охватил стену и мурал на ней, все пришли в себя и явно собрались оттуда сбежать, я схватил Бетси и повел ее домой. Сестра была не в лучшем состоянии. Она давно не мылась. Она дико отощала. Одежда и кожа были перепачканы краской. Она была столь слаба и истощена, что едва могла стоять. Казалось, будто она сосредоточила всю свою энергию на создании этого мурала, а потом от нее осталась одна лишь кожура. Я попытался поговорить с ней, спросить, какого хрена только что произошло и как она вообще это сделала, но это было все равно что разговаривать с каким-нибудь Маугли. Как будто она одичала. Я имею в виду, она по-прежнему была моей сестрой, но при этом она была на миллион ступеней дальше от человека, которого я оставил тремя годами раньше… Когда мы добрались до дома, отец смотрел местные новости и ел кукурузные хлопья. Когда я вошел, он повернулся ко мне, и выражение его лица не изменилось. Совсем. Имей в виду, я тогда уже три года его не видел. У него на подбородке застыла маленькая капелька молока, и я все смотрел, как она стекает ему на рубашку. В этом доме у нас с Бетси были детские комнаты наверху, а отец спал на первом этаже. Я повел сестру наверх, и в ту секунду, когда мы поднялись, понял, что что-то действительно, действительно не так. Первый этаж совершенно не изменился за время моего отсутствия, но на втором этаже вокруг валялось все то, с помощью чего Бетси надеялась справиться со своим одиночеством. Холст и картон, дерево и кирпичи. На журнальном столике – страницы, вырванные из книг. А еще там дико воняло гнилыми фруктами. То есть отец все эти годы не утруждался даже просто зайти сюда… Я не знаю, как долго она сама заботилась о себе, но она явно не справлялась. Отец и сестра просто между собой не общались. Я не мог в это поверить. Они жили в одном доме, вместе – понимаешь? – но при этом жили настолько раздельно, что она наверху страдала от какой-то безумной метаморфозы, а он сидел внизу, в гостиной, и ел кукурузные хлопья! Короче, я увез ее оттуда ко всем чертям и купил все это… – он обводит рукой кругом, – на те деньги, что остались от продажи «Цитадели».

Аша приподнимает бровь.

– Этих денег хватило на дом?

– И даже на ремонт этого домишки в лесу на окраине Уоффорд-Фоллза. Если говорить вкратце…

– Для этого слишком поздно, – сообщает Крупп из-под одеяла.

– …я был у нее в долгу. Я сбежал, а она оставалась здесь, в этом аду, а моему отцу было наплевать. Может, он тоже просто заблудился. Так что я решил, что не уеду отсюда. Здесь она может безопасно работать. Я слежу за тем, чтобы она ела и спала. Чтобы она могла хоть с кем-то контактировать. Мы живем довольно неплохо. Нас это устраивает. – Он качает головой. – Устраивало. До вчерашнего дня.

– И все эти дни она занимается… – подталкивает его к продолжению Аша.

– …сплошными подделками, – говорит Ларк. – Это единственный способ сохранить ее, э-э, дар в каких-то границах. Строгая имитация. Просто совершенная. До настоящей одержимости, в которую невозможно поверить. Это талант – в котором я не понимаю и четверти, – сфокусированный до лазерного луча. И при этом – определенные границы. Существование внутри гребаного забора. И тем не менее во всем ее творчестве всегда есть крошечный кусочек настоящей Бетси, который проскальзывает сам собой. Искажение. Но все остальное – сдерживается.

Крупп садится на диване и трет ввалившиеся глаза. На его щеке виден красный отпечаток от скомканного одеяла. На горле налились синие пятна – в двух местах, там, где Мародер сдавил сильней всего, они и вовсе окрасились в сливовый цвет.

– Всем доброе утро. Аша, привет. Спасибо, что пришла без предупреждения. Приятно, наконец, познакомиться с тобой. У тебя симпатичная прическа. Весьма… э… своеобразная. – Он поворачивается к Ларку: – Я нашел ее номер у тебя в телефоне, если тебе интересно. – Он вытаскивает руку из-под одеяла: в кулаке зажат телефон Ларка.

Аша, разглаживая невидимую складку на юбке, переводит взгляд с Ларка на Круппа.

– Хорошо, – говорит она. – Теперь, когда я здесь, думаю, пришло время перейти к самому главному. Бетси похищена. Тебе дали задание. Вполне понятно, что вы действовали так, как будто последнее является ключом к первому.

– У меня нет выбора, Аша.

– Но у тебя есть варианты.

– Вот поэтому я тебе и позвонил. – Крупп явно гордится собой. – Ты можешь посмотреть со стороны. Деревенские мышки объединят усилия с городскими крысами. И наша стая будет неудержима! Извините. Продолжай. Кстати, милый халатик, Ларк.

– Я должен закончить скульптуру. – Ларк встает. – Вы можете мне помогать или нет, но это действительно единственный способ спасти Бетси.

Может быть, Аша и права насчет вариантов, но сейчас он знает лишь одно: «Бессонница» уже высится на скале, ожидая, когда к ней присоединится «Червь, пожирающий плоть Дохлого Пса», – и Ларк доведет дело до конца.

В животе странное покалывание, и оно не имеет ничего общего с пропажей Бетси.

– У тебя телефон разрывается, – говорит Крупп, перебрасывая Ларку мобильник.

– У меня