Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Что за шум, мадам, что случилось? — спросила Милдред, поддерживая дрожащую хозяйку, льнувшую к ней.

— Ох, миссис Таили, выведите меня… Я не могу оставаться в доме… Выведите меня… в лес… куда угодно из этого дома.

— Ну-ну, идемте, — сказала Милдред нежнее, чем ей хотелось, и искоса наблюдала за лицом Элис. Она была убеждена, что Голландка — причина ее ужасов. — Положите руку мне на плечо, мадам… Да, вот так… Я обниму вас, если вы не сочтете за дерзость. Ну вот, думаю, так вам легче…

Когда они шли по коридору, она спросила:

— Так это вы кричали?

— Я? Разве?

— Да, кричали, и громко. Вы что-то увидели? Что такого вы увидели, что так вас напугало?

— Потом поговорим. Мне плохо, ужасно плохо. Давайте поскорее уйдем.

— Конечно, если вам так хочется, мадам, — сказала Милдред Таили, выводя ее через кухню и заднюю дверь на воздух. Но едва они сделали шаг во двор, как молодая леди резко остановилась от возродившегося ужаса.

— Ох, Милдред, что, если она преследует нас, что, если она догонит нас здесь?

— Ну-ну, мадам, кого вы боитесь? Ту сумасшедшую слепую женщину или кого-то еще?

— Да, Милдред, ее, ее… Ох, Милдред, куда нам пойти, где я могу спрятаться? Нигде не безопасно…

— Да вы просто накручиваете себя, точно говорю. Зачем вам ее бояться? Она сумасшедшая, не буду отрицать, но она слепая, и она не сможет преследовать вас здесь, даже если захочет. Так и есть, она не сможет преследовать вас на улице. Но подумайте, вы только в ночной рубашке и без обуви. Я не пущу вас дальше — вы вернетесь назад, а если вы хотите куда-то пойти, то наденете плащ и туфли.

— Нет, нет, нет. Милдред, я пойду так! — воскликнула испуганная девушка, направляясь в сторону ворот.

— Ну, — сказала старуха, следуя за ней, — если вы такая своевольная, то хотя бы накиньте вот это.

Она набросила ей на плечи свою шаль, и они вместе отправились в глухой лес, который поднимался вверх по лощине Карвелл, ширясь и густея.

Глава XXXVII

ЛИЛЛИ ДОГГЕР ДАЮТ ЗАДАНИЕ

Элис недалеко ушла, когда ее охватила сильная дрожь — верный признак того, что после сильного истерического напряжения природа приводит в порядок нервы.

Воздух был мягким и спокойным, и легкая серость утра уже сменила тьму. Миссис Таили уговорила хозяйку повернуть.

— Скоро вам станет лучше, дорогая, — сказала она с необычной добротой. — Ну-ну, хуже уже не будет, вы выпьете чашечку чая и успокоитесь.

Под высокими старыми деревьями у увитой плющом стены, защищавшей двор, стояла каменная скамейка, и Милдред усадила на нее девушку.

— Вот, вот, сюда, отдохните немного… Отдохните немного. Хах! Слезы… Ну, поплачьте, если хотите, но лучше бы вам поблагодарить Бога, чем плакать, если все так, как я думаю.

Элис судорожно рыдала и безумным взглядом смотрела на ворота, схватившись за руку старухи. Через несколько минут приступ прошел, и слезы лились уже не так бурно.

— Так это вы, мадам, кричали, как я понимаю… Да? Испугались, наверное?

— Я… да… я… я потом… я скоро вам расскажу… ужасно… ужасно.

— Вам не нужно бояться, когда я рядом, и уже почти светло кругом. Кажется, я обо всем догадалась. Вы увидели женщину, правильно? Голландку, Старого Солдата, мадам… Да, это зрелище напугает кого угодно… Словно недобрый дух… Высокая, белолицая слепая дьяволица.

— Кто она? Как она вошла? Она пыталась убить меня. Ох! Миссис Таили, мне так страшно!

Тут Элис снова начала плакать и дрожать.

— Эй, пыталась убить, правда? Я рада, правда рада, — невпопад сказала Милдред. — Если так, это поможет нам избавиться от нее, мадам. Но неужели она решилась поднять на вас руку?

— Ох, да, миссис Таили… Это ужасно. Я чудом спаслась — не знаю как, только милостью Божьей…

Она еще крепче вцепилась в руку служанки.

— Ну вот! Вы сильно напуганы. Сегодняшнюю ночь вы запомните навсегда, юная леди. Те, кто молод, слишком любят этот мир, удовольствия и самих себя, чтобы беспокоиться о смерти или каре Небесной, только если Господь в Своей милости не стряхнет с них мечтания, напомнив о грехах. «Встань, спящий», — гласит Слово Божие, но оно доходит до пьяного уха посреди ночи, только когда дом в огне. Так наш пастор говорит. Он хороший человек, хотя я видала и получше в прежние дни. Ну, милая моя, все к лучшему, и, вместо того чтобы плакать, вы должны благодарить Господа за то, что Он пробудил вас от плотского сна и заставил думать о Нем, помог увидеть себя такой, какая вы есть на самом деле, а не такой, какой вас рисуют лестные слова мужа и собственное тщеславие. Простите меня, но правда есть правда, и Божья правда главнее всего, а кто скажет вам ее, е<ли ближние не открывают уст, и я не вижу, чтобы мастер Чарльз сильно беспокоился об этом.

— Чарльз — мой ангел-хранитель. Ох, миссис Таили, я бы погибла, если б не он, — он всегда мой лучший друг, такой бескорыстный и такой благородный.

— Ну, это хорошо, — кивнула Милдред холодно. — А с этой пантерой, думаю, нужно что-то делать, пока горячо. Скорее всего, все закончится тем, что она уйдет с полными карманами денег. А это грех большой, когда столько честных душ нуждается. Думаю, я возьму все в свои руки — похлопочу о том, чтобы с ней поступили как должно.

— Разве она не сумасшедшая, миссис Таили? — спросила Элис.

— Если она сумасшедшая, то ее место в сумасшедшем доме, а если нет — где найти для нее, опасной ведьмы, достаточно высокую виселицу? Как бы то ни было, она одержима, и чем скорее правосудие возьмется за нее и она окажется в гробу, тем скорее дьявол будет повержен… И тем лучше для всех.

— Если она безумна, это все объясняет. Но мне кажется, что я больше никогда не смогу войти в этот дом. Ох, миссис Таили, не оставляйте меня. О боже, что это?

Ничего особенного не было — кто-то вышел из ворот наружу и огляделся.

Это была девочка, Лилли Доггер, она стояла и осматривалась по сторонам.

— Тише, мадам, это всего лишь Лилли, моя помощница, и я очень довольна, ибо только что размышляла, как бы тихо позвать ее. Сюда, Лилли… Иди сюда, дура… Ты меня видишь?

Девочка пошла к ним. Глаза ее были широко раскрыты, лицо мрачно. Проснувшись и испугавшись звуков, которые разбудили всех в доме, она наспех оделась и, заметив в окне миссис