Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Я… я хотела спросить… но, наверное, лучше не стоит, пока ты мне все не расскажешь… Но ты говорил о тайне, и я хотела спросить, имеет ли к ней отношение та ужасная женщина, которая проникла в мою комнату?

— Ерунда, дитя, это всего лишь жалкая безумная женщина. — Чарльз безрадостно рассмеялся. — Просто подожди немного, и ты узнаешь все, что знаю я.

— Она же, конечно, не останется здесь, если что-то задержит наш отъезд?

— Почему ты так решила? — спросил Чарльз, и это снова прозвучало загадочно.

— Миссис Таили сказала, что она отправится в сумасшедший дом.

— Ты ее больше не увидишь, — уклончиво сказал он и вышел.

Элис увидела, как ее муж прошел мимо окна кухни и вышел со двора. Теперь у нее было время подумать, каким разбитым и больным он выглядел и как это поразило ее, когда он увидела его. Уставший, измотанный до смерти, как он сам признался… Слава богу, сейчас он найдег отдых, который ему совершенно необходим.

Дульчибелла вернулась с вещами, которые посчитала нужным взять, и вскоре они с хозяйкой стали разговаривать не на такие тревожные темы, как час или меньше назад.

Чарльзу Фэрфилду пришлось нанести визит фермеру Чаббсу, чтобы попросить его одолжить лошадь на время. Ферма находилась недалеко — чуть выше по лощине в сторону церкви Карвелла, но пока его не было, в усадьбе кое-что изменилось.

Когда Чарльз, спускаясь пешком по крутой и узкой дороге, достиг площадки, с которой просматривалась ограда усадьбы, он увидел у ворот Питера Шервуда в его потертом фланелевом пиджаке. Питер чесал голову и смотрел, как будто бы с интересом, на какой-то удаляющийся объект. Немного позади него стояла Милдред Таили, сделав рукой козырек над глазами, хотя в мрачном лесу не было нужды закрываться от яркого света. А позади нее маячила Лилли Доггер, помощница.

Питер первым развернулся и медленно пошел к дому. Он сказал что-то миссис Таили, когда поравнялся с ней, и, переговариваясь и оглядываясь, как иногда делают люди, высматривая сбежавшую скотину, слуги дошли до большого ясеня у ворот, чей колоннообразный ствол зарос густым плющом, там они остановились, снова оглянулись и возобновили разговор. Маленькая девочка, похоже, подслушивала, отступив в тень.

Если бы Чарльз Фэрфилд был в обычном настроении, его любопытство было бы задето столь необычной активностью слуг. Но сейчас ему было все равно, и он, засунув руки в карманы, возобновил спуск.

Миссис Таили, заметив его, ткнула Питера в ребра и что-то прошептала, неотрывно глядя на приближающуюся фигуру хозяина.

Чарльз подошел, поднял взгляд и увидел, что Питер стоит с видом, будто хочет что-то сказать. Миссис Таили отошла, возможно, немного опасаясь того, как отреагирует мистер Фэрфилд.

— Я договорился, Питер, Чаббс даст лошадь, — начал Чарльз. — Пойдем-ка на конюшню, я должен кое-что сказать тебе.

Питер коснулся шляпы, все еще смотря ему в лицо.

— Ты хочешь что-то мне сказать, Питер? — спросил Чарльз с внезапным предчувствием какого-то нового зла.

— Ничего, сэр, но приезжал сквайр Родни из Рай-делла.

— Он здесь? — спросил Чарльз, внезапно побледнев.

— Нет, он уехал, сэр.

— Уехал? Ну-ну, ничего особенного.

— Только вот что, сэр, он привез с собой двух мужчин…

— Что ты хочешь сказать? То есть… каких мужчин?

— Ну, вероятно, констеблей, потому что они произвели арест.

— Что-что они сделали?

— Мистер Родни составил документ, потом позвал меня и допросил. Но мне было нечего сказать, сэр. Он спросил, где вы, и я сказал, как вы приказали, что вы ушли. Потом он выслушал хозяйку и заставил ее дать клятву, что все так и было. И то же с остальными: с миссис Таили, с Лилли Доггер и слепой женщиной. Ее взяли за убийство или не знаю за что. Мистер Родни сказал, что не может отпустить ее на поруки, поэтому они ее забрали и, кажется, повезли в тюрьму Уайкфорда.

— Конечно, это правильно, я полагаю, так ведь? — Казалось, Чарльз сейчас рухнет на землю, таким свинцовым стал оттенок его кожи и таким бессмысленным взгляд. — Но… но… кто послал за мистером Родни? Не я. Черт возьми, кто послал за ним? Не я. И… кто здесь хозяин? Кто, черт подери, послал за этим назойливым негодяем?

Чарльз сорвался на крик и в ярости тряс Питера за воротник.

Вырвавшись, Питер ответил, держась за лацканы:

— Я не знаю. Это не я, и я не думаю, что это сделал кто-то другой. Отсюда надо бежать через выгон, и очень быстро. Я не верю, что кого-то посылали из усадьбы, я в этом уверен… никого, ни души, да, я в этом уверен.

— Что все это значит, Питер? — кричал сквайр, топая ногами и потрясая кулаком в воздухе. — Почему ты отпустил ее?.. Почему позволил забрать ее, черт тебя дери? Я сброшу тебя со скалы, я размажу тебя!

— Ну, сэр, — сказал Питер, побледнев и делая еще несколько шагов назад; возражая, он поднял открытую ладонь. — Зачем же винить меня? Что я мог сделать против закона? Как я мог предугадать, что вы сами по этому поводу думаете? Отсюда за ним никого не посылали, никого, но новости путешествуют по воздуху, и кто бы мог это остановить? Ни я, ни вы, — твердо произнес Питер. — Он сам приехал и схватил ее.

— Боже! Все кончено… Я думал, ты не позволишь, чтобы меня унизили, я считал тебя мужчиной, Питер. Где моя лошадь?.. Клянусь, я догоню их. Я сделаю так, что он запомнит этот день. Только подумайте, этот чертов Родни приходит в мой дом с приставами, чтобы свести старые счеты и оскорбить меня!

Все так же потрясая кулаком в воздухе, Чарльз Фэрфилд побежал на конный двор. Питер Шервуд осторожно последовал за ним.

Глава XL

РАЗГОВОР

Подозревая, как хозяин воспримет новость об аресте, Милдред Таили, набрав в рот воды, потихоньку отступила к двери в кухню, пока происходило объяснение. Потом, чтобы выяснить, чем все закончится, она то и дело выглядывала из-за двери, притворяясь, будто занята швабрами и ведрами. Вскоре пришел Питер, угрюмый и разгоряченный.

— Он идет сюда? — спросила Милдред.

— Нет, — ответил Нигер.

— Тогда где он?

— Где-то между усадьбой и Уайкфордом, я думаю. Скачет через выгон.

— В Уайкфорд? — уточнила Милдред.

— Когда они встретятся — хозяин и сквайр Родни, — их ждет тяжелый разговор, точно говорю. Я бы и сам поехал с ним, если б была лошадь, потому что трое против одного — неравные шансы.