Путь - Намсарайн Банзрагч

его не стали, а тут же направили в другой кабинет. Так он ходил из комнаты в комнату, пока случайно встретившийся ему знакомый не отвел его к работнику, принимающему жалобы. Тот слушал Дугара недолго.

— Да, ваше дело мне известно. Вас исключили по заслугам: богачам и спекулянтам в партии не место. Я читал протокол партийного собрания. Все верно. Ваша жалоба совершенно неосновательна.

Зазвенел телефон. Одной рукой чиновник взял трубку, а другой сделал движение, означающее, что разговор окончен и Дугар может идти. Обида захлестнула Дугара. Он придвинулся к столу вплотную и надавил на рычаг телефона, прерывая разговор.

— Что такое? Что вы делаете? — пробормотал чиновник, испуганно откидываясь назад, — так страшен был вид Дугара.

— Я не богач и не спекулянт! Вы не имеете права обращаться со мной, как с врагом! Это преступление!

— Погодите, ведь против вас выступили ваши же товарищи. Они вас знают лучше, чем мы.

— А вы бы сперва разобрались, что это за товарищи! И запомните: хоть меня и исключили, я по-прежнему считаю себя членом партии. Впрочем, что с вами толковать! Только берегитесь: недолго и самому попасть в то же положение. Такой беды и врагу не пожелаешь!

С этими словами Дугар вышел, забыв затворить за собой дверь.

Дугар шел по улице. Горе душило его. Отчего он не погиб в бою? Отчего? Тогда ему не пришлось бы испытать этот невыносимый позор! Дорогою попался ресторанчик. Дугар вошел, заказал бутылку водки, пил, не замечая, что пьянеет, но, когда снова очутился на улице, ноги уже совсем не слушались. Он споткнулся и упал. К нему подбежала молодая девушка и стала отряхивать пыль с его дэла. «Что с вами?» — спрашивал ее изумленный взгляд. Дугар узнал Дэлгэр, которую вез когда-то в Улан-Батор из Алтанбулака.

— Вот уж не думала увидеть вас в таком состоянии! — с возмущением сказала девушка. — Вся улица на вас глазеет. Неужели не стыдно?

— Нет! Не стыдно! — зло вскрикнул Дугар. — Бродягам не бывает стыдно, им бывает только плохо!

— Пойдемте, я провожу вас до дому, — сказала Дэлгэр и взяла его под руку.

— Не хочу! У меня теперь ничего нет — ни жены, ни работы! И из партии меня выгнали, ведь я же враг!

К ним подошли два милиционера. Дэлгэр вынула свое удостоверение, попросила помочь ей доставить Дугара домой. Милиционеры кликнули извозчика. Дэлгэр не знала, где живет Дугар, и потому отвезла его к себе. Мало-помалу он отрезвел. Дэлгэр напоила его чаем, попросила рассказать толком, что с ним произошло. Из его слов она поняла, что Дугар незаслуженно пострадал за тестя. Дэлгэр была возмущена до глубины души.

— Я непременно буду говорить об этом в городском комитете партии!

— Бесполезно. Сегодня я был в ЦК. И слушать не хотят.

— Но в горкоме другие люди, они во всем разберутся.

Дугар вернулся домой несколько успокоенный. Ночью он спал как мертвый, проснулся поздно, когда солнце уже заглянуло в тоно. Он вскочил с мыслью, что опоздал на работу, но тут же вспомнил, что ему некуда спешить, и у него опустились руки. В юрте было пусто: теща с маленьким внуком куда-то вышла. Есть не хотелось. Дугар окатил голову холодной водой и стал нехотя одеваться. Сперва он решил разыскать Егора, но потом раздумал. Он долго бродил по городу и под конец поднялся на холм Тасган, лег в траву среди густых зарослей кустарника. Пряно благоухали цветы, мирно жужжали пчелы. Внезапно он вспомнил, как был здесь когда-то с Насанху. Дугар приподнялся, сел. Да, они сидели с ней как раз на этом же месте. Тогда он был счастлив, счастлив беспредельно. Тоска навалилась с такой силой, словно нарочно поджидала этого мига отчаяния. Дрожащей рукой он вытащил из-за пазухи револьвер, с которым никогда не расставался, не спеша проверил заряд. Приставив револьвер к виску, он уже был готов спустить курок, как вдруг неожиданно вздрогнул от пронзительного детского крика. Дугар в недоумении опустил руку, какой-то малыш громко звал родителей, показывая на Дугара. Дугар словно опомнился от тяжелого наваждения. На мгновение он увидел себя чужими глазами, со стороны: небритое, опухшее после вчерашней выпивки лицо… На земле валяется револьвер, из початой бутылки льется на траву водка. Неужели это он, Дугар? Ведь у него есть сын! Ради одного этого стоит жить, чтобы доказать сыну, что отец честный человек. Не отвечая на расспросы перепуганных родителей малыша, Дугар бросился бежать. Он ворвался к себе в юрту, подхватил сына на руки, крепко прижал к груди. Вечером пришли Егор с Алексеем.

— Я обо всем договорился, — сказал Егор. — Приходи завтра, тебе снова дадут машину.

Но, к удивлению Егора, Дугар отказался.

— Нет. На базе меня считают врагом. Я найду себе другую работу.

Егор почесал висок, где среди рыжеватых волос уже пробивались седые.

— Не ставь свою обиду выше дела, дорогой друг. Разве ты сможешь жить без машины?

* * *

Время для Дугара тянулось теперь удивительно медленно. Каждый вечер он ложился с надеждою, что утром его вызовут в горком. Но его не вызывали. Ему советовали обратиться в ЦК еще раз, но он считал себя невиновным и не желал ни о чем просить. Дэлгэр ходила в горком, хлопотала, настаивала, но все оставалось по-прежнему. Случалось несколько раз, что и сам Дугар, забыв о своей гордости, шел в ЦК — и просиживал там часами, не решаясь ни к кому обратиться. Осень была уже на исходе, а Дугар все не мог заставить себя смириться со сложившимся положением. Никаких жалоб он не подавал, и потому дело его лежало неподвижно на столе одного из инструкторов горкома, заваленное грудами других бумаг. А Дугар, разумеется, об этом и не подозревал.

Жить стало трудно — Дугар уже давно не работал. Он послушался Егора и побывал на базе, но начальник не скрыл от него, что принять его назад соглашается только по личной просьбе Егора, и Дугар отказался от работы: одолжений ему не надо. Все чаще и чаще стал он подумывать об отъезде. Он заберет семью и уедет в родные края, подальше от столицы, которая принесла ему столько горя! Он хороший охотник, прокормится охотою, и, может, чистый свежий воздух степей и тайги умерит его боль. Когда он сказал об этом теще, та не возразила ни единым словом. Хоть нелегко ей было расставаться с городом, где она прожила чуть ли не целую жизнь, она тут же принялась укладываться.

Впервые за много дней в юрте Дугара было людно и шумно. Друзья собрались на проводы. Пришел