Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

– Но где взять это удобрение?

– Да вернее всего будет купить его у проходящих мимо вас погонщиков верблюжьих караванов.

Поденщик ушел, а я поручил детишкам следить за улицей и сказать мне, когда поблизости появится караван верблюдов.

Через два дня дети примчались с радостной вестью: караван прибыл и на спине каждого верблюда огромные вьюки как раз этого самого нужного нам удобрения. Я обрадовался, выбежал на улицу и, не зная государственных цен на навоз, стал расспрашивать погонщика о весе и стоимости одного вьюка. Погонщик пустился расхваливать свой товар: это, дескать, чудо, а не навоз, одного мискаля его достаточно, чтобы яблоки и груши у меня уродились размером с шарифабадский[57] арбуз, а цветы и трава зеленели и цвели всем на диво. Короче говоря, он всучил мне, простофиле, никогда не видевшему и не покупавшему удобрений, четыре вьюка верблюжьего навоза по шесть с половиной туманов за вьюк.

Я удобрил землю на участке, купил несколько саженцев вишен, черешен, яблонь, айвы, абрикосов и слив и посадил их, предаваясь мечтам о том, как летом, сидя в прохладной тени, буду вкушать плоды с деревьев собственного сада.

Через два дня с улицы снова донесся звон колокольчиков верблюжьего каравана. Дети радостно сообщили мне, что погонщик привез навоз.

– Но мы только позавчера купили, больше нам не нужно, – объяснил я им. – Мы же не собираемся торговать удобрением.

Пока я разговаривал с детьми, в дверь позвонили. Отперев, я увидел давешнего погонщика, который уложил верблюдов перед нашим домом и ожидал меня. Он поклонился мне и сказал:

– Честное слово, ага, я сразу понял, с кем имею дело. Вы разбираетесь во всех тонкостях садоводства. Поэтому вот вам отличный навоз – настоящий каинский[58] шафран, рыхлый, выдержанный, во всей стране такого не найти. Я гонял за ним верблюдов за восемь фарсахов только ради вас.

Я взглянул на его усталое, обветренное лицо и подумал, что неудобно отказать бедняге, который ради меня проделал столь далекий путь, мучил себя и своих верблюдов. Мне было неловко и совестно.

– Стоило ли так утруждать себя, – сказал я. – Что, разве позавчерашнее удобрение недостаточно хорошее?

– Да нет, и оно хорошее, но этот навоз – совсем другое дело. Мне было бы жаль отдать его кому-нибудь другому. Пока я его вез, человек сто уговаривали меня продать им хоть немного. Ведь это овечий навоз! Причем не какой-нибудь, а с горных пастбищ Демавенда[59] и реки Хен! Вы себе не представляете, ага, до чего он хорош и какую силу дает корням саженцев! Клянусь вашей честью, такого нигде не сыщешь!

– А почем вьюк? – улыбнувшись в знак признательности, спросил я.

– Вам я уступлю по семь с половиной туманов.

Мне показалось, что это дороговато, я хотел было поторговаться, но погонщик, видимо, прочитал мои мысли и опередил меня.

– Клянусь пророком! – патетически воскликнул он, тыча указательным пальцем мне в грудь. – Клянусь вашей жизнью! По дороге мне и восемь с половиной туманов давали, да я не согласился. Вы мне понравились с первого взгляда, и я придержал этот навоз специально для вас.

Я подумал, что видимся мы второй раз в жизни, у нас нет никаких счетов, не будет же он понапрасну клясться. Очевидно, просто почувствовал ко мне симпатию, захотел услужить порядочному человеку.

– Давай сваливай сюда, – сказал я.

Он свалил в углу участка четыре вьюка овечьего навоза с горных пастбищ Демавенда и реки Хен. Я предложил ему чаю, расплатился. Уходя, он спросил:

– А что вы посадили на своем участке?

– Абрикосы, вишни, черешни, сливы, яблони. А что?

Он улыбнулся и ничего не сказал.

На следующий день в два часа дня, когда я переодевался, вернувшись со службы, у дверей зазвенел звонок. Дети бросились открывать и вернулись с радостным известием:

– Папочка, погонщик привез навоз.

– Какой еще погонщик? Мы же не просили больше никакого навоза!

– Какой-то другой погонщик, не вчерашний!

Я пошел узнать, в чем дело. На улице перед нашим домом лежало восемь верблюдов, на пороге стоял незнакомый погонщик.

Он поздоровался, я ответил на его приветствие.

– Где сгрузить навоз? – спросил он.

– Какой навоз? Я не просил никакого навоза.

– Навоз, который заказал ага Шаабун, погонщик.

– Кто это, Шаабун-погонщик?

– Да тот самый, что привозил вам верблюжий и овечий навоз! Он велел вам кланяться и передать, что саженцы черешни в вашем саду не будут плодоносить, пока вы не удобрите землю навозом рогатой козы. Вот я вам его и привез!

– А где же он?

– Навоз?

– Да нет, ага Шаабун.

– Он занят, прислал меня.

– Очень благодарен вам, – сказал я. – Но скажите, куда мне столько навоза?

– Ей-богу, я тут ни при чем, – отвечал погонщик. – Ага Шаабун мне сказал – я сделал. Ради него и ради вас. Весь этот навоз рогатой козы я собирал поштучно в пригородах Дареке и Овин. Ага Шаабун так вас хвалил, так хвалил…

Какой любезный человек, подумал я. За всеми своими делами не забыл обо мне и моих черешневых саженцах, приятеля своего заставил потрудиться. Неужели я отпущу его, усталого, с пустыми руками? И я улыбнулся погонщику и спросил:

– А почем вьюк?

– Не будем говорить о таких пустяках, – отвечал он. – Я все это делал по просьбе Шаабуна-аги, так что сколько дадите.

– Спасибо, спасибо! Но, как вы думаете, излишек навоза не повредит корням деревьев?

– Что вы, ага! Как это навоз может повредить дереву? Да еще навоз рогатой козы из Дареке и Овина! Вы понимаете, что такое навоз рогатой козы?

– Нет, откуда же мне знать!

– То-то же! Этот навоз заставит плодоносить даже камень!

– Ай-ай, что за рогатая коза! Но почем же все-таки вьюк?

– Окончательно, только для вас, уступаю за десять туманов, – сказал он, хлопнув меня своей тяжелой рукой по плечу так, что я еле на ногах удержался. Затем со счастливым выражением лица, будто клад нашел, добавил:

– Клянусь твоей душой, я привез тебе такой качественный навоз, что его можно употреблять вместо плова!

– Да ниспошлет тебе Аллах долгую жизнь, братец! – сказал я. – Сгрузи-ка четыре вьюка!

Он сгрузил четыре вьюка навоза рогатой козы, получил сорок туманов и удалился.

По правде говоря, я не рискнул эти четыре вьюка рассыпать в саду, так как слышал от садоводов, что излишек удобрений наносит вред растениям. Пусть, решил я, полежит пока, потом как-нибудь на досуге я спрошу совета у знающих людей и, если они скажут,