Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

– Как вы назвали его фамилию? – переспросил губернатор.

– Оуладабади, ваше превосходительство!

– Видимо, у него большое потомство, раз он выбрал себе такую многозначительную фамилию? – пошутил губернатор.

– Да, ваше превосходительство, – ответил Садакатпише. – Как вы изволили заметить, у нашего духовного наставника огромная семья: две жены и четыре сиге[66]. Кстати, замечу, что все они – из знатных и аристократических семей. Помимо этого, у господина Оуладабади шестнадцать сыновей, семь дочерей и множество невесток и внуков.

«Оказывается, – подумал я, – наш главный имам – владелец инкубатора».

– На вас, – обращаясь к нему с улыбкой, сказал губернатор, – ложится тяжелейшая задача. Перед лицом всего общества вы должны подойти к ней со всей ответственностью и добросовестностью.

В ответ наш главный имам, низко поклонясь, заверил господина губернатора, что будет неукоснительно и четко выполнять возложенную на него Аллахом духовную миссию.

Подошла очередь следующего, и господин Садакатпише объявил во всеуслышание:

– Господин Пакфамиль[67] – уважаемый начальник финансового управления. Как красноречиво сама за себя говорит его фамилия, это один из честнейших и бескорыстнейших государственных служащих. Господин Пакфамиль работает на этом попроще вот уже много лет и…

Услыхав эту фамилию, я вытянулся посмотреть, не тот ли это палач, от страха перед которым жители города десятки раз садились в бест и каждый раз по его приказу полицейские выдворяли их оттуда и подвергали пыткам. Да, так и есть… оказывается, он самый! Собственной персоной! Как же все это прикажете понимать? Этот кровопийца, имя которого стало синонимом жестокости и безжалостности, этот тип вдруг, видите ли, превратился в честного и бескорыстного человека, ничем не запятнавшего свою фамилию!

Я почувствовал, как кровь ударила мне в голову. Меня бросало то в жар, то в дрожь! Я готов был уже выкрикнуть: «Господин губернатор, все это ложь! Клянусь вашей честью, этого типа зовут Наджесфамиль[68], а не Пакфамиль! Это один из отъявленных негодяев и прохвостов нашего времени!» Но я вовремя взял себя в руки и подумал: «А тебе-то что за дело? Хочешь опять попасть в какую-нибудь историю, чтобы на этот раз как следует занялись тобой? Видимо, ты просто ошибся, и этот Пакфамиль не имеет никакого отношения к тому грязному типу, о котором ты думаешь!»

Закончив знакомство с господином Пакфамилем и крепко пожав ему руку, губернатор подошел к третьему гостю.

– Господин Ятимнаваз[69], – услышал я зычный голос Садакатпише, – один из справедливейших и гуманнейших купцов города. Вот уже много лет этот господин прилагает все усилия для благоустройства нашего города. Многие земли, доставшиеся ему по наследству, он безвозмездно передал государству для постройки школ, больниц и детских садов. Еженедельно господин Ятимнаваз угощает за своим столом бедных и обездоленных, он дарит им свои вещи.

Я все еще находился под впечатлением от того, что услышал о Пакфамиле, и продолжал успокаивать себя, когда до меня донеслась фамилия Ятимнаваза. «Как! Разве этот Хаджи Ятимнаваз не тот самый знаменитый ростовщик и спекулянт, которого мы прозвали Хаджи Дозари[70]? Смотрю – конечно, он самый! Что бы это могло значить? Почему это Садакатпише так нахально врет? Откуда он взял, что этот Хаджи Ятимнаваз свои земли, полученные по наследству, безвозмездно передал государству для строительства школ, больниц и детских домов? Ведь его дело о подлоге документов на покупку земель до сих пор еще не закрыто и находится в стадии расследования. Ведь не кто иной, как этот господин, два года назад был членом городской управы и с помощью начальника отдела юстиции приписал себе и присвоил все возделанные и невозделанные вакуфные земли, прихватив в придачу дома многих несчастных вдов и сирот. Каким же образом могла произойти такая метаморфоза, что этот уголовник вдруг стал, с позволения сказать, справедливейшим и гуманнейшим человеком? Этот благочестивый ханжа, хвастающийся тем, что совершил якобы паломничество в Мекку, наживается теперь на спекуляции, берет по два риала за каждый предоставленный в кредит туман. Эта пиявка, сосущая кровь несчастных, вдруг перекрасилась в альтруиста и филантропа и занялась благотворительной деятельностью! Разве Садакатпише не знает, что из себя представляет этот тип?»

Снова я чуть было не закричал во всеуслышание, что, клянусь всеми святыми, Садакатпише лжет. Но тут до меня донесся голос губернатора, который просил Ятимнаваза продолжать и дальше действовать сообразно предписаниям Корана, и мой язык присох к губам. Я словно остолбенел.

Тем временем очередь дошла до следующего гостя, и голос Садакатпише, подобно удару колокола, отдался у меня в мозг:

– Его превосходительство господин Синэпахн[71] – один из достойнейших молодых спортсменов нашего города. Это наша гордость, слава нашего государства. По своим моральным качествам этот благородный человек занимает в нашей стране одно из первых мест. Его щедрость, великодушие, гуманность не имеют себе равных. На свои трудовые доходы он уже построил у нас три спортивных клуба.

«Ну и ну! Это же известный головорез, поножовщик и вымогатель, которого знает весь город. Он же владелец трех притонов! При чем тут спортивные клубы? За поножовщину и убийства этот Синэпахн уже четырежды ссылался на острова Кешм и Харк и в Бендер-Аббас и столько же раз бежал оттуда и возвращался обратно в наш город. Этому бандюге гуманизм и во сне не снился. Откуда у него взялись щедрость, великодушие и другие качества? Жители города, встретив его на улице, разбегаются в разные стороны, подобно стаду овец при виде голодного волка. Каким образом этот разбойник стал гордостью и славой нашего государства?!»

Я стиснул зубы, собрал все силы и сделал было шаг вперед, чтобы крикнуть: «Господин губернатор! Клянусь честью вашей супруги, Садакатпише все врет! Он мелет несусветную чушь!» Но в это время я увидел, как супруга господина губернатора пожала руку Синэпахну и с улыбкой, источающей любовь и восхищение, ласковым и нежным голоском, никак не соответствовавшим ее внешности, обращаясь к нему, пролепетала:

– Наша родина, наш народ нуждаются в таких людях, как вы! Наша нация не может не гордиться такими прославленнейшими спортсменами и чемпионами! В нашу эпоху только то общество может рассчитывать на прогресс и всемирное признание, в котором молодежь будет обладать физической выносливостью и даст возможность на мировых спортивных аренах развеваться нашему славному знамени. Когда я вижу, что наши молодые люди сильны, крепки и здоровы, то испытываю истинное удовольствие. Я надеюсь, что смогу из центра получить необходимые ассигнования на расширение ваших спортивных клубов, чтобы вы могли и дальше служить примером для наших юношей и нашей молодой поросли.

Мне показалось, что на меня вылили ушат ледяной воды. Я