Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

заебали неадекваты, меня заебала мой редактор, которая периодически выедала мне мозг. Теперь такой персонаж как Лукас – мёртв. Я его убила. Убила свой образ. Убила часть себя.

– Ну вот, а я почти в бисексуалы переехал, – отшутился я.

– Я всё ещё злюсь только по одной причине, – сказала Ева, – ты зачем прислала письмо? Мы реально чуть не поседели. Мы бы не злились, если бы ты просто промолчала.

– Я не знаю, – огорченно ответила Кристина. В прошлом – Лукас.

Adel покинула беседу.

– Ну вот, – улыбнулась Ева, – не все тебя поняли.

– Значит, я буду мёртв для остальных. Если я могу искупить вину, то я готова это сделать.

– Я не знаю. Я вчера весь вечер ловил панические атаки вперемешку с тем, что пытался как-то поддержать Еву и Птиц и унять срач, – сказал Эмиль – кудрявый парень в собачьей маске, – я не могу адекватно соображать.

– А я скажу то, что говорили уже вчера. Мне все равно мальчик ты или девочка, Лукас или Кристина. Другим человеком ты от этого не станешь. А как человек ты просто великолепна.

– Спасибо, Ева, – сказала Кристина, – я не буду осуждать тех, кто не захочет больше поддерживать общение со мной. Я все понимаю.

– А я ничего не скажу, – влезла Птиц, – Птиц уже вчера прорыдалась. И сейчас я слишком устала, чтобы что-то отвечать.

– Я ещё раз прошу прощения.

– Черт, я чувствую себя в романе Паланика, – сказал я.

– У Лукаса настоящая фамилия Дёрден, – пошутил Эмиль. – Меня часто спрашивают, знаю ли я Лукаса.

– Не в этом романе, – ответил я, – а так… я поддерживаю большинство. Желание втащить тебе по лицу никуда не делось. Но ты классная, Кристина, черт бы тебя подрал. Спасибо за редач книги и за классное общение. И, как тут уже советовали, больше, блять, не умирай.

– Спасибо, Мартис, – улыбнулась Кристина, – я пришлю тебе открытку. И теперь у тебя есть целый сюжет для рассказа, не так ли?

– Сюжет? – удивился я. – Давайте уже сделаем совместочку про клуб писателей и пропавшего Лукаса.

– Хм, – подался вперёд Эмиль, – отличная бы получилась трагикомедия.

Каждый из нас был одержим красивыми сюжетами, ради которых был готов на многое. Но кто-то выстраивал эти сюжеты сам, создавая персонажей и инсценируя собственную смерть, а кто-то загоревшимися глазами наблюдал за всем со стороны, уже подготовив перо и бумагу.

Martis покинул беседу.

Я тяжело вздохнул и откинул телефон на кровать.

Все мы так или иначе прячемся под масками и не хотим, чтобы нас раскрыли. Все мы заперты в куполе из собственного одиночества и безумия, и единственное утешение находим среди таких же, как мы – неудачников с теми же увлечениями или проблемами. Вот только мы никогда не задумываемся о том, что же будет, когда человек с экрана узнает тебя настоящего, не того, за кого ты себя выдаешь, не твой образ, а тебя настоящего. И так ли важно знать правду, если этот аноним из интернета всегда готов тебя поддержать, промотивировать и дать пару хороших советов?

Через несколько дней страница Кристины, как и когда-то страница Лукаса, была безвозвратно удалена. А ещё через несколько дней я достал из своего почтового ящика открытку с Ван Гогом, на обратной стороне которой красивым почерком было выведено:

«Творчество нас всех рано или поздно сделает сумасшедшими».

9

Холодным весенним вечером мы с Лизой гуляли по парку, наслаждаясь видами города. С того дня, как мы познакомились, прошло уже пару месяцев, и мы только сейчас перестали бегать за своим прошлым. Лиза поняла, что на её мозаике, как я и предполагал, будет лишь разбитое сердце, а я больше не писал книг, поняв, что Эльзу я не верну ни с помощью идеальной Алисы, ни с помощью какого-либо другого персонажа. «Спасение» так и останется единственной книгой Кроу. Зато больше никакие девочки не будут прыгать с крыш. Или будут. Но уже не из-за моих романов.

Мы остановились возле набережной, наблюдая за медленно проплывающими льдинами. На той самой набережной, на которой я два года назад гулял с Томас. Каждое место хранит в себе воспоминание о конкретном человеке, и с годами этих мест становится всё меньше, чтобы их можно было сохранить, спрятать ото всех. Поэтому прошлое заменяется свежими, новыми воспоминаниями. Лиза облокотилась локтями на парапет. На ней серое пальто, узкие джинсы и мятного цвета кроссовки, которые она постоянно боялась испачкать. Она снова перекрасилась в блондинку, и её короткие светлые волосы развевались на ветру, спрятав её лицо.

– Красивый сегодня закат, – сказала она, посмотрев на горизонт, где солнце окрашивало небо в пастельные тона.

– Да, – согласился с ней я, облокачиваясь спиной на парапет.

– Давай выпьем его, – с улыбкой сказала Лиза и посмотрела на меня, – мне всегда казалось, что небо – это такой большой бокал, в котором намешаны разные коктейли. И с течением времени эти коктейли, как и закаты, заканчиваются.

Я обернулся и посмотрел на закат. Никогда не думал о них, как о коктейлях. Но что-то в этом определённо есть.

Лиза встала рядом со мной и посмотрела в глаза, спрятанные за солнцезащитными очками.

– Сними очки, – улыбнувшись, сказала она.

– Зачем?

– Я хочу посмотреть тебе в глаза и увидеть душу.

– Её там нет.

– Тогда я хочу увидеть пустоту, – сказала Лиза и сняла с меня очки.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза и глупо улыбались. Она положила руки мне на плечи, привстала на цыпочки и потянулась к моим губам. Я был не против её прикосновений и поцелуев. Главное – не влюбляться. «Больше никакой влюбленности» – было моей установкой последние два года. Это просто поцелуи. Просто два человека спасаются от одиночества.

Как только я хотел ответить на её поцелуй, я бросил взгляд на высокий мост, стоящий позади нас. Мой пульс участился, сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я заметил там этого грёбаного Яна. Снова. Он опять пришёл, чтобы испортить мне жизнь. Два года он терроризировал меня своими появлениями и идиотской слежкой. И вот сейчас, когда я хочу поцеловать красивого человека, он стоит на том самом месте, на котором когда-то стояла Томас и смотрела на мои рисунки. Чёртов псих. Сейчас он мне ответит за все эти годы.

– Извини, – сказал я Лизе, слегка оттолкнув её, – извини, пожалуйста.

Я выполз из её объятий и побежал на мост. Побежал настолько быстро, насколько мог. За несколько секунд взлетел по ступеням и оказался на мосту, где этот чёртов персонаж стоял у перил и любовался закатом. Заметив меня, он повернулся и испуганно уставился на меня. На нём – чёрная джинсовка, накинутая на чёрную футболку, такие же черные джинсы и кроссовки. На голову надеты солнцезащитные очки, выступающие в роли зажима для волос.

В одно мгновение я подбежал к нему и схватил за грудки, прижав к перилам.

– Вот мы и встретились! – выплюнул я ему в лицо.

– К-кто вы… что происходит?! – крикнул этот псих, пытаясь вырваться из моей хватки.

Он уставился на меня своими карими глазами. С того самого первого раза, когда я увидел его в метро, я мечтал только о том, чтобы скинуть его с этого моста, как он в моих галлюцинациях скинул однажды Томас. Я тебя породил, я тебя и убью, как говорится.

– Помогите! – заорал он, увидев, что я настроен серьёзно.

– Заткнись нахуй! – сказал я, сильнее наклонив его к пропасти.

Ещё несколько секунд и он полетит вниз.

Лиза уже поднималась сюда, не понимая, что происходит.

– Паш! – крикнула она, оказавшись на мосту. – Что ты делаешь?!

Я не собирался ей отвечать. Вокруг нас уже столпились зеваки, снимающие «представление» на телефон. Никто из них не осмелился вмешаться. Я был почти уверен, что экраны их смартфонов сейчас показывают психа, который в боевой позе стоит у перил и разговаривает с пустотой. Передо мной просто персонаж. Персонаж, который доставил