Час тьмы - Барбара Эрскин

семья была ошеломлена. А позже дядя стал все время сниться Джонни, и еще муж говорил, что часто видел его наяву. Представьте себе, какая нездоровая обстановка царит в доме, где живут только мыслями об умершем. Джонни был уверен, что Ральф хочет что-то ему сказать. Это продолжалось на протяжении всей жизни моего мужа. За несколько дней до смерти, находясь в хосписе в Чичестере, Джонни сказал мне, что наконец-то сможет поговорить с Ральфом лицом к лицу и узнать, что дядя хотел ему передать. – Джульетт устало улыбнулась. – Видимо, теперь он все выяснил. – Она вздохнула. – Ну так вот, вернемся к Джорджу: сейчас он наш персонаж. Он терпеть не мог своего отца, хотя Эдвард и оставил ему столько денег. Однако Джордж от капитала не отказался. Когда мы еле-еле сводили концы с концами, он ни разу не предложил Джонни дать в долг, и очень сомневаюсь, что он делился даже с Кристофером, хоть тот никогда и не нуждался. – Она налила в стаканы еще пунша из кувшина и прогнала любопытную осу. – Джордж уже много лет вдовец. Его жена Марджори умерла от рака. Он держит антикварный магазин в Кенсингтоне, очень модный и очень дорогой, продает всякую чепуховину богатым людям, у которых денег куры не клюют, а вкуса ни на грош. – Джульетт насмешливо фыркнула. – Я, наверно, кажусь завистливой старой клячей. Вычеркните мое последнее замечание.

Люси засмеялась.

– Как вы думаете, Джордж согласится поговорить со мной?

– Не имею представления. С нами он не общается. Может, из-за этого и возникла ссора? Я не верю, что Джонни чем-то расстроил брата, не такой он был человек, но они не ладили, это факт. – Джульетт вздохнула и отхлебнула пунша. Чуть помолчав, она снова откинулась на спинку шезлонга и, подняв очки на лоб, припечатала Люси внимательным взглядом. – Что вас беспокоит? – мягко спросила она.

Люси поразилась. Она не подозревала, что ее минутная задумчивость так очевидна. А она размышляла, стоит ли рассказать Джульетт о ее собственных встречах с Ральфом. Если же стоит, то надо ли признаваться, что у нее в мастерской есть одна из картин Эви, о чем Майк даже не подозревает.

16 октября 1940 года

– У меня для тебя подарок. – Эдди со странной застенчивой улыбкой протянул Эви маленький сверток. – Я понимаю, что очень строг к тебе, милая, и прошу меня простить. Просто ты мне небезразлична. Я всей душой желаю тебе успеха. Ты этого заслуживаешь.

Она со вздохом взяла у него сверток.

– Спасибо.

Они сидели на кухне на ферме Бокс-Вуд и пили чай. Эви вернулась с прогулки в полях вместе с родителями и сотрудником Военного сельскохозяйственного комитета. Он должен был решить, сколько еще полей они могут вспахать теперь, когда крупного рогатого скота у них не осталось.

– Не хочешь открыть? – Эдди взял свою чашку и сделал большой глоток.

Эви вздохнула.

– Конечно. – Она развязала бечевку и осторожно развернула бумагу. Внутри оказалась шелковая нижняя юбка с кружевными воланами.

Эви взяла ее в руки, чувствуя, как нежная прохладная ткань струится между огрубелыми от работы пальцами, и невольно пришла в восторг.

– По-моему, ты достойна поощрения, – улыбнулся Эдди. – Надеюсь, тебе подойдет. Может, поднимемся в твою комнату и примерим?

Их глаза встретились, и Эви уронила юбку на стол.

– Эдди, это очень мило с твоей стороны, но я не могу принять такую вещь. Где ты ее вообще взял?

– Что ты имеешь в виду? – Он выглядел оскорбленным.

– На черном рынке, да?

– Это подарок для девушки, которую я люблю! – Марстон придвинул к ней юбку. – «Кто не любит спрашивать, тому и не солгут»[15]. – И он постучал пальцем по носу. – Будь хорошей девочкой, Эви, просто получи удовольствие. – Он внезапно снова стал проявлять нетерпение: – И вообще, кто увидит ее под твоим платьем? Это наш секрет. В конце концов, нижние юбки не выдаются по карточкам. Пока еще, во всяком случае! – Он поднял глаза к потолку. – Надень мой подарок, когда в следующий раз пойдешь в деревню на танцы. Может, кто-нибудь заметит, как сверкнут оборки, когда я буду кружить тебя. – Он улыбнулся. – Но никто не узнает, откуда взялась такая юбка, правда? Ладно, я бы еще выпил чашку чаю.

Когда Марстон наконец ушел, Эви отнесла юбку наверх в свою комнату и, всего на мгновение приложив ее к комбинезону и посмотревшись в зеркало, с гневным восклицанием свернула подарок и сунула в нижний ящик комода. Она не позволила Эдди подняться вместе с ней, поскольку поклялась никогда больше не разрешать ему прикасаться к себе. Девушка вынула свой дневник и села с ним на кровать. Между передней обложкой и форзацем она хранила маленькую фотографию Тони – Тони, который больше не хотел ее видеть. Вздохнув, Эви почти против воли поднесла карточку к губам и поцеловала ее, после чего медленно разорвала надвое.

В тот вечер Тони сидел на койке в маленькой комнате, которую делил с другими пилотами с аэродрома Уэстгемпнетт в старом здании фермы Вудкоут, приспособленном под казарму, и заполнял полетный журнал: «Патруль. Сбил вражеский самолет, он упал в воду. Неподвижная мишень. Не мог упустить. Самолет потонул, когда мы возвращались на базу. Сражение в 30 милях от берега».

Заглянул Билл Уэст:

– Поедешь в «Единорога» пропустить по кружке пива?

Внизу кто-то поставил пластинку Глена Миллера, и музыка ворвалась через открытую дверь в комнату.

Тони поднял голову. Он кивнул в ответ на предложение и, завинтив колпачок перьевой ручки, убрал ее, а журнал сунул в шкафчик у койки. В этом баре он познакомился с Эви и потому надеялся, что она может приехать туда с Ральфом. Молодой шотландец закусил губу. Он ужасно скучал по любимой, но ему ясно и четко дали понять: она больше не хочет его видеть. Об этом ему сказал Ральф, а отец Эвелин прислал короткую и немногословную записку с тем же сообщением. Но даже и без этого молчание Эви гораздо красноречивее любых слов говорило, что их роман закончен.

Утром Тони получил от матери письмо, полное восторженных поздравлений с обретением взаимной любви, и теперь ему предстояло ответить, что он поспешил обрадовать родителей. Тони с несчастным видом покачал головой. Самое время поехать выпить.

Среда, 7 августа

– Рад твоему визиту, Крис. – Майк проводил двоюродного брата в гостиную в коттедже Роузбэнк и указал на кресло. – Давненько не виделись.

– Ты знаешь, что она заявилась ко мне? – Кристофер не стал садиться, подошел к окну и встал к кузену спиной. Это был невысокий мужчина приятной внешности, с угловатыми чертами