Дороже жизни - Георгий Владимирович Кубанский

Первой по-прежнему шла Наташа. Девушка заметно осунулась за последние два дня. Один лишь русый хохолок, как всегда, воинственно выбивался из-под вязаной шапочки. За Наташей, щуря близорукие глаза, шагал Володя. Последними шли утомленные не столько переходом, сколько постоянным наблюдением за своими беспокойными и дерзкими пленниками Барбос и Немой.

Наташа задумчиво смотрела на открывшееся перед ней бескрайнее море. Темная синева его, отдаляясь от берега, постепенно смягчалась, переходила в молочно-мутную даль и на горизонте сливалась с серой дымкой. Любуясь морем, девушка на какое-то время забыла о своих тревогах, сигналах неизвестного друга.

Зато Барбос не мог забыть о них. Ощущение растущей опасности не оставляло его ни на минуту. Даже после того, как они вышли на открытый Дикий Берег, Барбос все время оглядывался, присматривался к каждому камню. Да разве уследишь за ними? Побережье усеяно валунами – большими и малыми.

Совсем недалеко оставалось до берега, когда Барбос посмотрел на часы. Резко выделяющиеся желваки на его скулах напряглись. Близилась развязка. Он спрятал часы и остановился у довольно глубокой овальной вмятины, поросшей молодой травой.

– Отдохнем, – сказал он и начальственно заложил руки за спину. – Время еще есть.

Усталая Наташа первой опустилась на траву и с удовольствием вытянула натруженные ноги. Володя повалился на спину, закинув руки под голову. Чуть поодаль от них по-прежнему молча устроился Немой.

Не отдыхал лишь Барбос. Он лег у края вмятины и стал следить за спуском к побережью. Здесь, по открытому, хотя и усеянному камнями месту, подобраться незаметно было невозможно.

Как ни всматривался Барбос в однообразно пологий спуск, никаких признаков присутствия людей заметить ему не удавалось. И все же Барбос продолжал смотреть, не отрываясь ни на миг. От долгого напряжения у него уже рябило в глазах. Ему даже показалось, что вдалеке кто-то пробежал от камня к камню. «Померещилось, наверно», – подумал он, упорно продолжая следить за спуском, чтобы не пропустить того, кто настойчиво шел за ними уже вторые сутки. Поглощенный наблюдением, Барбос не прислушивался к тому, что говорили у него за спиной.

– Наташа! – Володя зажмурился и мечтательно спросил: – Скажи, чтобы ты сейчас хотела увидеть? Больше всего!

– Автомашину, – не задумываясь ответила Наташа. – Настоящую. С колесами и шофером. – Она протяжно вздохнула и, заметив удивление Володи, добавила: – Черную! С красной полосой по бокам. А на ней двух-трех милиционеров! Настоящих! Хорошо!

Продолжая беседовать все с той же напускной беспечностью, Наташа оглянулась. Барбос с прежним напряжением наблюдал за каменной складкой, ведущей в глубь берега.

В стороне Немой, насупив жидкие белесые брови, рылся в своем заплечном мешке.

Момент был удобный, и Наташа поспешила им воспользоваться.

– Володя! – шепнула она. – Я расшифровала сигналы.

– Брось!

– Правда! – Наташа придвинулась к товарищу и зашептала, жарко дыша ему в ухо: – Из всей передачи мне удалось расшифровать два слова! «Море» и «Норд».

– А что это значит?

– Не знаю. Мы же приняли морзянку не полностью. Только часть. Я поняла так: развязка наступит на берегу моря. Помощь придет с севера. Нам надо посматривать на норд. В сторону моря.

– Как же ты расшифровала сигналы? – недоверчиво поинтересовался Володя.

Наташа обиженно поджала губы. Вместо ответа она сунула руку в карман, где хранилась записка.

– Не показывай! – быстро остановил ее Володя. – Не надо.

– Как же я объясню тебе что-то без записки? Мне ведь пришлось проделать тройное обращение текста сигналов.

– Тройное? – Володя сдержанно улыбнулся. – Даже в романе «Загадка зеленых пятен» и то писали о двойном обращении.

На этом разговор пришлось оборвать.

У Барбоса уже так рябило в глазах, что он не выдержал и позвал на смену Немого, а сам перебрался поближе к задержанным.

– Ну как? – встретила его Наташа. – Еще не идут за нами?

Барбос крепкими желтыми зубами молча покусывал былинку.

– Придут, – успокоила его Наташа. – От советской власти не спрячешься.

– А может, спрячемся? – как-то двусмысленно ухмыльнулся Барбос.

– И не думай, – продолжала Наташа с самым миролюбивым видом. – Мы предлагаем тебе выгодные условия. Очень выгодные! Подумай. Отсидишь ты свое в лагере…

– Засохни! – вскипел Барбос. – Поживем – увидим: кто где сядет.

– Опять засохни! – обиженно вздохнула Наташа, не обращая внимания на скрытую угрозу. – Мы о тебе всю дорогу заботимся, а ты?.. Рычишь! Мы ведь с тобой по-хорошему. Сам подумай! Чего мы от тебя хотим? Совсем немного.

– Ну, – насмешливо бросил Барбос, – чего же?

Лицо Наташи сразу стало серьезным, а голос суховатым, деловым.

– Прежде всего ты вернешь Володе очки.

– Очки! – ухмыльнулся Барбос. – А еще чего?

– Потом ты отдашь нам пистолет, и мы поведем тебя и его, – Наташа кивнула в сторону Немого, – в ближайшую милицию.

– Слушай, ты… – Голос Барбоса сорвался. – Я сидел в лагере. Хватит с меня! Лучше я… – Он искал нужные сильные слова и не находил. – Лучше с той скалы головой вниз, чем обратно в лагерь…

– Нет, нет! – воскликнула Наташа. – Только не это. Если ты покончишь с собой, нам придется отвечать за тебя…

По неподвижному лицу Барбоса скользнуло уже знакомое Наташе выражение растерянности.

А девушка все с той же хорошо разыгранной простотой продолжала:

– Надо же понимать, что существуют закон, суд, милиция. Им нужно ловить преступников, сажать. А если преступники станут самовольно бросаться со скалы, что же тогда делать милиции, прокурору, суду? Кого сажать?

На этот раз Наташа переборщила. Барбос понял издевку и умолк. Несколько раз пробовала Наташа заговорить с ним, но он словно оглох, даже не оборачивался к ней.

Барбос сидел, крепко стиснув челюсти. И только короткие толстые пальцы его время от времени сжимались в тяжелые мясистые кулаки…

Так прошел час, еще час и еще. Барбос и Немой несколько раз сменяли друг друга. Чего они ждали? После сравнительно недолгого, но быстрого, похожего на бегство пути они остановились на такой длительный отдых и к тому же на явно неудобном месте, где даже костра не развести.

– Идет! – вдруг громко произнес Барбос.

Он встал в полный рост и замахал кому-то рукой.

За ним вскочили Наташа с Володей. И тут же тревожно переглянулись.

Вдалеке, по знакомой каменной складке, широким шагом спускался Сазонов. Это был враг более опасный, чем Барбос и Немой.

Он подошел к ожидавшим его людям, по-прежнему подтянутый, властный, уверенный в своей силе.

– Пошли, – коротко бросил он. – Время.

Все собрались и нестройной гурьбой направились к взморью.

– Что долго ходил? – тихо спросил Барбос у Сазонова.

– Присматривался к местности, – ответил Сазонов. – Нет ли у нас сопровождающих. Да и время наше только-только вышло. Спешить-то нельзя.

– Спешить нельзя, – согласился Барбос и многозначительно добавил: – А опоздать и того хуже.

Совсем недалеко от них, между двумя округлыми утесами, виднелось холодное спокойное море. Над скалой-часовым тучей носились обитатели птичьего базара, встревоженные приближающимися людьми.

Наташа остановилась и недоумевающе оглянулась на Сазонова.

– Давай, давай! – прикрикнул Барбос, желая показать Сазонову, что болтовня и дерзость девчонки на него не действуют, а быть может, и приглушить не оставлявшую ни на минуту тревогу. – Веселее шагай! Скоро чай