Дар языков - Татьяна Георгиевна Алфёрова

– Лизонька, ну какие у нас, у человечества, проблемы? Неполадки с Интернетом? С передачей данных? Пусть у менеджеров и бухгалтеров голова болит. Решим рано или поздно. Что вы заладили о пропадающих словах? Язык им запирают, выдумали тоже! Практическая магия в действии! По моей внутренней связи мы всякий день здороваемся, не заметили? Без ущерба для слов и знаков, все сохраняется в нашем чате! А сколько подобных индивидуальных вариантов связи существует в мире и в Сети, не подумали? Считаете, что я один такой умный, я один создал отдельный канал связи?

Чем дольше Рыжий разжевывал тему, тем меньше ему верили, речь звучала казенно. Максим, переглянувшись с Рыжим, заключил:

– На сегодня все, свяжемся позже. Лиза, детка, пройдет день-другой, выспишься, отдохнешь и сама поймешь, что твои страхи о потугах на мировое господство некоего несостоявшегося актеришки из реалити-шоу – беспочвенны.

Но полиглоты заметили негласное соглашение двух Максимов: Максима, который снова Петрович, и Рыжего. Так всегда замечают, когда заговорщики переглядываются в тесно сбитой компании, самонадеянно полагая, что столковались «над» общим разговором.

Наутро молодая война дотянула свои побеги с камуфляжными цветками до Азии.

Наутро ряд государств провозгласил отказ от пользования Интернетом, даже внутренним, локальным, как будто это что-то решало. Продолжали гореть полицейские участки, падали изуродованные памятники, возмущенные и объятые временным безумием толпы громили магазины в знак неотчетливо оформленного протеста, грабя лавочки и попутно задевая дома в жилых кварталах. Но хуже были многочисленные организованные формирования протестующих, они вооружились и вполне могли выдерживать столкновения с армейскими подразделениями. Но и того войне показалось мало: несколько стран объединились в безумном усилии и объявили уже не межрасовую, а религиозную войну всем иноверцам. Агрессия обрела иной объем, иной масштаб. Загремели массовые взрывы на всех континентах. И уже непонятно было, кто против кого и за что воюет. Вчерашние соратники просыпа́лись лютыми врагами, даже армии раскалывались, ничего надежного или постоянного не оставалось.

Но в России ситуация казалась относительно спокойной, судя по новостям и даже почти обычной жизни за окнами. Въезд в крупные города ограничили, но не закрыли совсем. Заводы и предприятия работали, хотя охрану на входе усилили. Дети ходили в школу, рестораны принимали гостей, крупные торговые центры пытались выживать в условиях падения спроса на все.

5

– Ты согласен, что очередная идея Лизы – это бред? – Максим Петрович, по-видимому, решил для себя проблему и теперь убеждал Рыжего. – Ладно, пусть с Глебом, ад ему сковородой, она что-то угадала. Но нового дьявольского посланника нет. Ни в лице Владимира; кстати, почему именно он? Ни другого какого. Мы ничего не слышим о кукловоде, признаков нет, доказательств нет. Война идет сама по себе, без принуждения.

– А что Сергея не позвал? – Рыжий отвечал вяло. Не выспался, что ли?

– Обойдемся без ботаников! Наша задача охранять близких, не только семьи, но и Лизу, и того же Сергея. И Дашу, но ты уже взял ее под крыло. Лучше не будет, война продолжится, надо это принять и думать, как выстраивать защиту.

За спиной Максима, за окном трудился небоскреб, закрывая обзор наполовину. Серое небо утекало наверх и вбок, прискучив городским пейзажем.

Рыжий проснулся:

– Никакая защита не сработает. Лиза права, неужели не видишь, что войну именно направляют? Кто? Не знаю. Допускаю, что незнакомый нам Владимир, верю Лизиной дочери. Допускаю, что у него есть возможности, есть средства. Как в классическом детективе: главный злодей появляется в самом конце, откуда ни возьмись. Ты не видишь целеполагания? Считаешь, что это все само собой? А мне кажется, что нас – нас, полиглотов, а не людей вообще, – толкают к определенному решению. Ошибиться боюсь.

– Пусть Владимир, хотя так и не понимаю, с чего ты решил поставить его во главе проблемы. Из-за слов ребенка и любви к детективам? Где его искать, как с ним бороться? Зачем? Хорошо, поверим младенцу, что Владимир подгребет деньги и ресурсы, устроит передел мира. И что? Очередной правитель. При любом жить можно. Правителю нужен резерв. Нужны подданные. А нам нужна защита, чтобы пережить эту войну. Не бывает, друг мой, ни дьяволов, ни богов. Только бизнес.

– Иди ты! – захохотал Рыжий, и Максим отозвался:

– Факт!

– Но почему Владимир? – спросил Максим Петрович у погасшего уже экрана. – Я успел подзабыть, кто он такой, откуда взялся, – и экран вспыхнул яростным салютом, прежде чем безвременно сгореть. Но у Максима на рабочем столе нашелся новый ноутбук.

Лиза металась по просторной кухне, торопилась накормить дочь завтраком и собраться самой. Молоко, верное своей природе, убегало, ключи прятались, губная помада закатывалась под диван. Приходящая няня опаздывала уже второй раз за месяц, няню пора увольнять. Но сегодня не получится, сегодня дочери придется чуть не полчаса сидеть одной до прихода няни, Лиза не могла задержаться: завал на службе.

– Детка, ты справишься? – Знала, что справится. Не спрашивала, не испугается ли – это было бы смешно. Хотела попросить сделать очередную подборку мультфильмов, но… Это тоже смешно. Лиза последнее время не успевала за дочерью, та двигалась и соображала быстрее. Поцеловала на прощание, преодолевая равнодушие девочки, и выскочила за дверь.

Девочка с некоторым сочувствием посмотрела вслед Лизе, недолго. Допила какао, спрятала печенье, отнесла чашку в раковину и уставилась в планшет. Игра с червячками оказалась неожиданно занимательной. Нарисованных червяков нельзя было спасти, погибали в итоге все активные нападающие, но замедлить ход игры возможно и возможно уберечь тех, кто сидел по норкам. Плохо лишь, что домоседы не набирали много баллов и часто оказывались для игры бесполезны.

Червячок по прозвищу Глеб еще на даче у Лизиного друга просил отпустить его, но девочке было не до того. На днях Глеб подавился куском земли, прогрызая ход на подступах к зеленой горе. Это была его третья и последняя жизнь в игре. Этого червячка можно было не хоронить и сэкономить на том время. Он рассосался сам: гора на экране вздыбилась и залила пространство, стирая следы. Активировался другой, давно уползший из игрового поля за кулисы, где сидел так крепко, что курсором не выковыряешь. Червячок, которого девочка назвала Владимиром, накопил за время действий и ошибок Глеба три дополнительные жизни, он не сидел в норке, а собирал пропущенные Глебом клубочки энергии и аккумулировал время игры себе в плюс. Он без предупреждения с наскока забирал чужие жизни и еду. Девочке червяк Владимир не нравился, но игра есть