Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

«Тише, тише, Лева!» – он сбавил обороты и всю дорогу стремился к ней, но не касался ее, и это было волнительно, щекотно, будоражило, но не мучило. «Какое счастье день за днем смотреть на Фло, – думал Лев. – Главное – не пытаться ее заполучить».

С Ксенией было тепло и надежно. И даже Юдит казалась дружелюбной и неопасной.

В этот раз переговоры с шерпами взяла на себя Ксения. Вообще, казалось, что это она руководит экспедицией. Так всегда получалось у Льва в жизни: кто-то брал на себя роль лидера – и он с удовольствием ее уступал. Вспомнив своего прекрасного Гангу, Лев неуверенно спросил о нем у Ксении – и оказалась, что она его знает. «Где Ганга Шерпа?» – спросили они шерпов, встречающих самолет. Те засуетились, схватили рюкзаки и куда-то их повели. Лев привычно испугался, но Ксения была спокойна, сказала, что шерпы помогают совершенно бескорыстно, денег не ждут, а если вдруг получат доллар, то будут счастливы. Тяжелый рюкзак с оборудованием Лев все же никому не отдал – волок сам, остальные шли налегке.

Шерпы привели четверку в The Turning Lodge. Лев хорошо помнил этот дом: здесь он впервые выпил тибетский чай перед тем, как выйти на маршрут, ставший для него поворотным – даже судьбоносным.

А действительно ли судьбоносным? Вначале казалось, что поход будет в его рутинной жизни лишь ярким эпизодом без продолжения. И даже встреча с Караваном не обещала чего-то особенного. Но прошло меньше года – и Лев опять здесь. И в этот раз быстро уезжать не собирается. Входит через аляповатую синюю дверь, видит плакат со слонами и обезьянами, нарисованными на фоне Эвереста, и встречает улыбчивого Гангу. Как же он рад его видеть! Ганга в заштопанной флиске, в старых ботинках – конечно, он найдет нужное число носильщиков и за пять долларов в сутки готов хоть целый год гоняться за призраком.

– Помнишь, мы встретили Караван? – спрашивает Лев.

– Конечно, мистер Лев, – кивает Ганга.

– Найдем Караван опять?

– Конечно, найдем. Если мистер Лев хочет, обязательно найдем.

– А ты видел его после того раза?

– Нет, не видел.

– Как же мы его найдем?

– Я знаю, где он останавливается, чтобы продать товары, – говорит Ганга. – Если есть много времени, обязательно найдем. Быстро не сможем найти.

От этой мысли Лев успокаивается. А куда, собственно, спешить?

– В мире неспокойно, – говорит Лев, – убили президента Соединенных Штатов Америки. А я приехал сюда – хочу снять фильм про Караван. И друзей взял, – он обводит рукой своих женщин. – Подруг.

– Убивать плохо, – говорит Ганга. – А Караван найдем. И ваши друзья тоже его увидят.

– Здравствуй, Ганга, – вступила в разговор Ксения. – Мы с тобой ходили в экспедицию к Аннапурне. Помнишь?

– Конечно, миссис. Конечно, помню. Я вас сразу узнал.

Ксения улыбается и грозит ему пальцем:

– Хитришь, Ганга, – ты меня не узнал. Как меня зовут?

Ганга улыбается во весь рот как ребенок.

– Хитрю, миссис, – говорит Ганга.

– Я – Ксения… А ты вырос – теперь гид, а не просто портер. И по-английски хорошо говоришь.

– Спасибо, миссис, – отвечает Ганга.

– Найдешь портеров? – спрашивает она.

– Конечно, миссис Ксения… Сколько вас человек? Сколько груза? Куда мы пойдем?

– Пойдем, куда глаза глядят, – вставляет Лев.

Ганга тихо смеется.

– В Шамбалу, – вспоминает слово Фло.

Всем весело.

– Четыре человека, четыре рюкзака по 20 килограмм и еще ценный рюкзак – с оборудованием, 15 килограмм. А пойдем мы на поиски Каравана. Надолго. Может быть, на полгода.

– Хороший заказ, миссис Ксения, – улыбается и даже кланяется Ганга. – Длинная дорога – хороший заказ. Если вы разрешите, я возьму четырех шерпов. Три могут справиться, но четырем будет легче. 20 долларов в день на всех. Вы сможете платить 20 долларов, миссис Ксения и мистер Лев?

– Да, – соглашается Ксения. – 20 за всю команду. И за тебя.

– Мы согласны, – подтверждает Лев.

Он считает на калькуляторе и получает 7 тысяч в год. У него есть такие деньги – и не на один год. Можно и атомную войну переждать. Хотя кому тогда нужны будут доллары?

* * *

Год назад Льву хотелось побыстрее выйти на маршрут, и потому в день прилета он сразу отправился в путь. В этот раз они не спешат и решают заночевать в Лукле. Тем более надо докупить кое-что из снаряжения. Но сначала нужно дождаться носильщиков.

Если Ганга довольно высокий, с удлиненным индийским лицом, то носильщики приземистые, с чуть монгольскими чертами. У них тертые порванные флиски и вьетнамки. По-английски они не говорят, зато мило улыбаются.

– Так не годится, – щурится Ксения, окидывая их взглядом. – Это не туристический маршрут, а экспедиция. Мы пойдем через перевал, снег. Купи всем ботинки и куртки.

Лев удивляется.

– Может, у них есть? Просто сейчас не надели? – говорит он Ксении по-русски.

– Нет, – отвечает Ксения, – они приходят знакомиться в самом лучшем.

– Дорого, миссис Ксения, – мотает головой Ганга. – Нет таких денег. Вы не беспокойтесь, шерпы привыкли, мы и по снегу пройдем.

Ксения не соглашается. Она выдает Ганге деньги и велит идти в секонд-хэнд, где альпинисты, спустившись с гор, оставляют свою старую одежду и обувь.

Ганга сообщает об этом шерпам – они переговариваются и много-много раз кланяются и говорят «спасибо».

А четверка выпивает тибетский чай – за прошлый поход Лев к нему привык – и идут гулять по поселку.

* * *

Поселок состоит из двухэтажных домов – снизу каменных, сверху деревянных. Дороги вымощены булыжниками, между которыми пузырится грязь, тянется и опадает трава. Небо по-прежнему пасмурное, воздух влажный и свежий, но ветер утих и дождь не идет.

Нижние этажи представляют собой рестораны, гостиницы, магазины, а на верхних, судя по всему, живут хозяева этих заведений. На дверях нарисованы красочные зазывающие плакаты: еда, комнаты, туристическая экипировка.

Нежарко – градусов пятнадцать или чуть ниже. Из домов торчат железные трубы, откуда струится дым. В некоторых ресторанах через открытые двери виден горящий огонь – и туда хочется зайти, заказать что-нибудь горячее и удалиться от всех бед. Были ли у Льва беды? Или одно сплошное счастье?

Не спеша идут приземистые шерпы, модные туристы, собаки, яки с длинной спутанной шерстью. Все уступают друг другу дорогу и здороваются. Вежливее всего ведут себя шерпы – они отходят на обочину и пережидают, пока пройдут туристы. Яки упрямятся и никого не пропускают. Иногда шелестит караван из полудюжины груженых яков, и тогда все – и люди, и собаки – сходят в грязь. Машин нет, не тарахтят мотоциклы, как в Катманду, и даже не видно ни одного велосипеда.