Вечер - Кент Харуф

жена положила ему на тарелку, встал, вышел вместе с женой из дома и исчез, оставив жилище незапертым, а остаток сэндвича несъеденным. Кофейник все еще был включен, а стул отодвинут от стола, будто они решили уйти внезапно и не могли ждать ни минуты больше. Весь город пребывал в изумлении. Кроме банкиров, пожалуй. Никто в Гилберте, в Гилберте, штат Небраска, больше не видел эту пару и ничего о них не слыхал.

– Спорим, они исчезли в Денвере, – сказал один из стариков.

– Возможно. Но их искали в Денвере. Везде искали. И в Омахе тоже.

– Тогда, наверно, они укатили куда-то на юг. Возможно, он теперь один из тех ребят, что встречают посетителей в каком-нибудь «Уолмарте»[11]. Он стар?

– Весьма.

– Старый юрист на такое способен. Вполне подходит для старого юриста. Им стоит искать его на юге в «Уолмарте».

Старики продолжали болтать, и спустя полчаса Ди-Джей встал, прошел между столиками в туалет в дальней части таверны, миновав бильярдные столы и полукабинеты с посетителями. Он зашел в туалетную кабинку, прочел надписи на стенах, пописал. Когда он уже мыл руки у раковины, вошел тот мужик, сидевший у барной стойки. Глаза стеклянные, сам шатается.

– Ты че тут делаешь, маленький мерзавец?

– Руки мою.

– Знака на двери не видишь? Здесь для мужчин, не для детишек. Выметайся отсюда!

Ди-Джей взглянул на него, вышел и снова сел позади дедушки. Лицо его раскраснелось, горело. Он смотрел на блондинку. Она обслуживала чей-то столик, стоя спиной к нему, ее светлые волосы ярко выделялись на фоне черной блузки. Он открыл свои листочки, сделал страничку домашки. Лицо продолжало гореть, он все думал, что ему стоило сказать или сделать в туалете.

Подняв голову пятнадцать минут спустя, он увидел, что мужик вновь донимает официантку. Не задумываясь о том, что он будет делать, мальчик встал со стула, прошел к барной стойке, к паре. Мужик схватил блондинку за запястье и теперь говорил тихим мерзким голосом.

– Не смей, – сказал Ди-Джей. – Ты ей больно сделаешь.

– Че? – переспросил мужик. – Ах ты мелкий сукин сын!

Он ударил Ди-Джея ладонью по глазам и носу, впечатав в стоявший за ним стол, отчего бокалы и пепельницы скользнули на пол.

– Так, что за черт! – возмутился посетитель, сидевший за этим столиком. – Хойт, ты чего творишь?

Мальчик поднялся, подбежал к нему, пригнув голову, но мужик вновь ударил его, и Ди-Джей упал на пустой стул, потянув его за собой на пол.

– Так! – заорал бармен. – Рэйнс, проклятье, прекращай!

Дедушка Ди-Джея поспешил к ним, схватил Хойта за рубашку.

– Я знаю, что делать со щенками вроде тебя! – объявил он.

– Да я из тебя дух вышибу, – ответил Хойт Рэйнс. – Отпусти.

Они принялись драться. Хойт ударил старика по седой голове, они закружились, но внезапно блондинка дотянулась до Хойта сзади и схватила его за волосы. Голова его запрокинулась, глаза закатились в глазницах, и, хотя на нем еще висел старик, он схватил официантку за горло и отшвырнул на барную стойку. Блузка ее расстегнулась, открыв грудь и тугой розовый лифчик, – женщина отпустила Хойта и запахнулась. Тут мальчик схватил бутылку с бара и ударил Хойта Рэйнса по лицу. Бутылка разбилась о его висок, порвала ему ухо, и он стал заваливаться на бок, подогнув колени, но затем выпрямился и наклонился вперед, капая кровью на пол таверны. Мальчик ждал, что он будет делать дальше. Сжимал «розочку» от бутылки, и, если бы Хойт кинулся на него, Ди-Джей бы его пырнул.

Но бармен бросился к ним из-за стойки, и теперь другие посетители тащили Хойта за руки прочь из таверны, на тротуар. Когда он обернулся и попытался протиснуться мимо них, вернуться назад, они грубо отпихнули его, он упал на капот одной из припаркованных у тротуара машин и остался так лежать. Его лицо было порезано, от уха по шее стекала кровь. Он поднялся, задыхаясь, пошатываясь. Начал ругаться.

– Убирайся отсюда к чертям! – прервал его бармен. – Сюда ты больше не вернешься. Уходи.

Он толкнул Хойта.

– Пошел ты, – огрызнулся Хойт.

Он стоял, сверкая глазами, раскачиваясь на нетвердых ногах.

– Пошли вы все на хуй, все до последнего!

Бармен толкнул его снова, Хойт споткнулся, делая шаг назад, упал с тротуара, уселся возле водосточной канавы. Огляделся, встал и поплелся на юг прямо по Мэйн-стрит, не обращая внимания на оживленное автомобильное движение, какое обычно бывает в городе в субботу вечером. Машины обгоняли его, сигналя, взрослые и старшеклассники кричали на него, свистели, улюлюкали, а он ругался и на них, ругался на всех, каждой машине выдавая неприличный жест. Он шел. Затем он свернул на боковую улочку, остановился, оперся о кирпичную стену какого-то магазинчика. Мимо проехал патруль. Он присел на корточки, спрятался за мусорным баком. Кровь капала с его уха, половина лица онемела. Он ждал, тяжело дыша, сидя на корточках в темноте. Ему удалось зажечь сигарету, прикрыв ее ладонью. Затем он встал, поссал на кирпичную стену магазина, вышел из тени и пошел вперед по переулку. Не найдя там патрульной машины, он свернул на Детройт-стрит.

В таверне официантка побежала в туалет, придерживая края блузки, а мужчины помогали старику, который ударился головой о стол и теперь неуклюже сидел на полу. За ухом у него росла шишка, он все бормотал что-то. Его подняли на ноги, один посетитель похлопал мальчика по спине, поздравив с победой, но мальчик увернулся из-под его руки.

– Оставьте нас в покое! – закричал он. – Вы все, оставьте нас в покое!

Он стоял перед обступившими его мужчинами. Чуть не плакал.

– Оставьте нас, черт бы вас побрал!

– В чем дело, что за черт? – переспросил один. – Ты маленький сукин сын, мы ведь пытались вам помочь!

– Нам не нужна ваша помощь! Оставьте нас в покое!

Он взял дедушку за руку, повел его к столику.

– Нам надо домой, – сказал он.

Помог старику надеть пальто, надел свое, собрал листочки с домашкой, и они вышли из таверны.

Они шли по тротуару мимо темных витрин. По улице ездили машины. Перейдя через железную дорогу, свернули в свой тихий район, подошли к темному домишке. Мальчик помог деду снять комбинезон и рабочую рубашку, уложил старика в постель, укрыл одеялом. В нижнем белье тот вытянулся в постели, откинулся на подушках, закрыл глаза.

– С тобой все будет хорошо, дедушка?

Старик открыл один глаз и посмотрел на него.

– Да. Давай, иди спать.

Ди-Джей выключил свет и ушел в свою комнату. Разделся и заплакал. Он лежал на кровати и лупил в темноте подушку.

– Черт