Дилемма Кантора - Карл Джерасси

зрелый. Возможно, именно поэтому у меня возникло искушение провести собственными руками эксперимент, который я сейчас опишу. — По окончании лекции, как только Кляйн завершил слушания, Кантор обратился к нему: — Джордж, я только что понял, что мне нужно срочно позвонить в Штаты. Это будет очень коротко. Могу ли я воспользоваться Вашим кабинетом?

— Курт, — начал Кантор в тот момент, когда Краусс снял трубку, — я звоню из Стокгольма. Я знаю, что ещё рано…

— Не берите в голову, — прогремел Краусс. — Поздравляю! Как прошла Ваша лекция?

— А вот попробуйте узнать у Джерри Стаффорда, когда он вернётся в Бостон. — лукаво ответил он, — Кстати, о Стаффорде, он сказал мне, что вы все-таки смогли повторить наш первый эксперимент. Мне было интересно: в чём всё-таки изначально была проблема?

— Наверное, мне следовало позвонить Вам, но Охаши добился успеха всего пару недель назад, и Джерри хотел сделать Вам сюрприз. Он продолжал приставать к Охаши с просьбой дать ему ещё одну попытку — хотя я уверял их, что невозможно завершить оба эксперимента до 10 декабря.

— Продолжайте, — автоматически сказал Кантор, — он знал, что сейчас произойдёт.

— Охаши, должно быть, проделал уже две трети Вашего эксперимента, Айси, но Стаффорд продолжал настаивать, чтобы мы ещё раз взялись за его первый эксперимент. Он сказал, что ради исторической справедливости первый эксперимент должен быть повторен до 10 декабря этого года, а не перенесён на будущее. В конце концов, это было то, за что Вы двое получили свою награду. Он даже предложил свою помощь. Поэтому я сдался и разрешил Охаши сделать ещё одну попытку. Объяснение оказалось до смешного простым: по-видимому, Охаши использовал совершенно новый сцинтилляционный счётчик, калибровка которого не была проверена. Вы же знаете, как это бывает, какая-то незначительная деталь…

— Да. — Кантор прошептал это слово почти неслышно.

— Айси? Вы меня слышали? — крикнул Краусс.

— Да, я Вас слышал.

— Есть другая проблема. — Краусс колебался. — Охаши не сможет закончить Ваш эксперимент. Он получил замечательное предложение о работе из Киото, но это означает, что ему придётся быстро подбирать некоторые концы в своих собственных незаконченных исследованиях. Поэтому я решил передать это… — Кантор так и не услышал остального. Его указательный палец левой руки крепко надавил на рычаг телефона, как будто тушил горящую сигарету.

На обратном пути в Гранд-отель Кантор предложил Поле и Селестине поехать в одной машине. Он хотел поговорить со Стаффордом.

— Джерри, — начал он, — почему Вы не сказали мне заранее, что собираетесь сказать? Если не считать элементарной вежливости, Вам не кажется, что это было бы самым справедливым поступком?

Стаффорд избегал его взгляда. — Я не мог, Айси.

— Не мог! — фыркнул Кантор, — Почему это?

— Вы бы сказали мне не упоминать об этой работе, — наконец он посмотрел на Кантора и на его лице появилось болезненное выражение. Кантор взглянул на него. — Да, я бы, наверное, так и сделал.

— Но разве Вы не понимаете, Айси? — вскричал Стаффорд, — Я не смог бы приехать в Стокгольм, если бы тот первый эксперимент не был повторен в лаборатории Краусса. Не думаю, что Вы бы мне поверили, если бы я не заявил об этом публично.

— Вы правы, Джерри, — признал он, — сегодня мне пришлось взять трубку и напрямую спросить Краусса.

— Напрямую? — тон Стаффорда был резким, — Когда?

— Сразу после лекции. Из офиса Кляйна.

— Вы бы позвонили Крауссу, если бы я рассказал Вам факты наедине?

— Нет, — признался Кантор, — я бы побоялся. На самом деле Краусс, вероятно, складывает два и два. Но Вы вынудили меня, Джерри.

— Я знал это, — пробормотал Стаффорд, — я знал это.

Кантор посмотрел в окно машины, сдвинув брови. Наконец он повернулся обратно. — Джерри, что Вы делали в моей лаборатории тем воскресным вечером? Накануне нашего завершения эксперимента. — Стаффорд поднял глаза. — Откуда Вы узнали, что я был там?

Кантор пожал плечами. — Неважно. Это не важно.

— Вы правы, — согласился Стаффорд, — важно то, что я добавил в инкубат дополнительную дозу фермента. Именно это я и пришёл сказать Вам домой и объяснить, почему я это сделал. Но Вы меня не выслушали.

Кантор на мгновение закрыл глаза и тяжело сглотнул. Долгое время он ничего не говорил. — А в первый раз?

— Почему Вы спрашиваете? — Стаффорд взорвался в ответ, — разве Краусс не разъяснил это для Вас?

— Да, но…

— Но я тоже был там, в Гарварде, когда у Охаши наконец получилось? Вы это хотели сказать, Айси?

Кантор молча кивнул. Стаффорд посмотрел в окно машины на вечернее движение.

— Айси, я знал, что никогда не смогу пережить то, что сделал в тот воскресный вечер — ни в Ваших глазах, ни в моих, если уж на то пошло. Это настоящая причина, по которой я иду в медицинскую школу. Вместо того, чтобы просто перевернуть страницу, я начинаю новую книгу».

— Думаю, это умно».

— Умно? — Стаффорд выкрикнул это слово так громко, что их сопровождающий обернулся. Стаффорд забыл о компании на переднем сиденье. Он быстро сделал вид, что разглядывает свои ноги, вытянутые в длинном лимузине. — Так вот что вы думали, — прошептал он наконец, — это было просто "умно"? Вы, наверное, не считали это покаянием? И никогда не думали о своей роли на протяжении всего этого эпизода? Как Вы на самом деле сделали неприемлемой саму возможность во второй раз разочаровать Вас в лаборатории? — Высота его голоса снова повысилась. Кантор приложил указательный палец к губам. — В конце концов, все, что Вас действительно заботило, — это то, что подумают Краусы этого мира. Вы никогда не простите мне того, что я поставил Вас в такое положение, когда он мог доказать Вашу неправоту. Не так ли?

Настала очередь Кантора выглянуть в окно. — Никогда не простил бы — это слишком сильно. Никогда не забыл, наверное, вернее.

— Поэтому вместо того, чтобы позвать меня, Вы держали меня в полном неведении. Все, что Вам хотелось, — это эксперимент, который Краусс мог бы повторить. Не так ли, Айси?

Кантор на мгновение взглянул на своего спутника, но ничего не сказал.

— Без одобрения Краусса, — голос Стаффорда стал саркастическим, — Ваша теория онкогенеза не была полной. Разве это не правда? Ответьте мне, Айси, — потребовал он, — разве это не так?

— Так.

— И теперь Вы тоже думаете, что проверка Охаши моей работы не действительна из-за моего присутствия в Гарварде. Верно?

— Верно.

Двое мужчин долго молчали, глядя в противоположные окна машины. Зимняя улица проносилась слишком медленно. Когда Стаффорд заговорил снова, его голос стал неестественно повседневен.

— А Краусс случайно не рассказал Вам, что случилось с Охаши?

— Да, — ответил Кантор, — он говорил что-то о плохой калибровке сцинтилляционного счётчика.