Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

Но экзистенциализм научил людей разума обходиться даже без этой подпорки. Я, чтобы ты знал, вовсе не религиозный иудей. Я отношу себя к либеральным светским экзистенциалистам.

– Мой господин хочет знать, что такое либеральный светский экзистенциализм и откуда он взялся.

– О, – улыбнулся Авраам, – это поистине вершина философской мысли Запада. Приготовься долго слушать…

Нефер предостерегающе поднял ладонь.

– Мой господин постигает, что жрец вроде тебя вряд ли скажет правду о своей вере. Поэтому Сет повелевает твоим устам изречь самое нелицеприятное и оскорбительное, что ты слышал про свою веру и с чем втайне согласилось твое сердце. Быть может, так мы приблизимся к истине…

Сказав это, Нефер прошептал что-то неразборчивое и начертил пальцем в воздухе иероглиф.

Авраам глядел на все это с легкой иронией, но как только палец Нефера остановился, произошло странное. Невидимая и очень сильная рука схватила ученого за затылок и повернула лицом к потолку. Потом его рот открылся, и он произнес сдавленным голосом:

– Как сказал один автор-католик, экзистенциализм изобрели французские гомосексуалисты и наркоманы, чтобы объяснить другим гомосексуалистам и наркоманам, как обойтись без Бога. Но хоть они и постигли, как прожить без Бога, им не удалось выяснить, как обойтись без гомосексуализма и наркотиков, а это делает их позицию несколько шаткой… Сначала физически, а потом и метафизически…

Невидимая рука отпустила Авраама, и он чуть не повалился на пол.

– Боже, – прошептал он, – и откуда это всплыло… Нефер, я не знаю, почему я это сказал! Я этого совершенно не собирался говорить! И я так вовсе не думаю!

– Теперь ты видишь, как безмерна сила моего господина, – сказал Нефер с удовлетворением. – Не пытайся скрыть правду, ибо у нас есть девятьсот девяносто девять способов извлечь ее из тебя. Некоторые из них сопровождаются нестерпимой болью…

– Я не кривлю душой, – ответил Авраам. – Просто на некоторые вопросы трудно ответить понятно и быстро.

– Правда ли то, что сказала твоя вторая душа про высших жрецов твоей веры?

– Отчасти… Возможно. Но мы, люди Запада, верим, что прозрения этих философов все равно обладают ценностью. Их образ жизни – не наше дело. Важны их слова, обращенные к нашему разуму.

– Но если их уста нечисты, – сказал Нефер, – разве боги стали бы возвещать через них свои истины?

– Личные качества здесь не играют роли.

– Хорошо, – сказал Нефер. – Если в основе мудрости, скрытой на тайном этаже твоей пирамиды, лежат их учения, изложи эти взгляды просто и коротко. Так, как запомнил и понял сам.

– Ну вот, например, Альбер Камю, – ответил Авраам. – Безусловно, великий человек – и повлиял на все мое поколение. В своем «Мифе о Сизифе» он предлагал сопротивляться бытию через осознанное действие. Человек может так создать свой собственный смысл…

– Сопротивляться бытию на какое время?

– На время… э-э… осознанного действия.

Нефер задумался.

– Мой господин хочет узнать, – сказал он наконец, – зачем искать смысл того, что скоро кончится, и в чем ценность смысла, который тут же исчезает?

– Даже если подобный смысл краткосрочен, – ответил Авраам, – он ценен для момента реализации, когда человек воплощает свои ценности. Сартр и Камю учили, что смысл создается человеком в самом акте действия. От последствий он не зависит.

– Но как долго сохраняется этот смысл без надлежащего погребения?

– Смысл существует только в моменте, – ответил Авраам. – Но его влияние, конечно, может сохраняться и потом. Например, ты создаешь гениальное произведение искусства… Это вносит объективный вклад в мироздание. Но смысл вовсе не обязательно должен сохраняться долго. Он может быть мимолетным, но бесконечно значимым в момент своего возникновения.

– Каким образом мимолетный смысл может быть значимым? – спросил Нефер. – Из твоих собственных слов следует, что он тут же пролетает мимо.

– Возможно, – ответил Авраам. – Но он отражает нашу способность делать жизнь осмысленной, пусть даже временно. Это уже есть акт свободы и сопротивления. Камю предлагал принять абсурдность жизни без всякой веры в посмертие. Он учил, что мы должны обрести смысл в самом акте существования и в сопротивлении всеобщей бессмысленности.

– Погребли ли его мумию в надежном саркофаге?

– Сомневаюсь, – ответил Авраам.

– А как именно он завершил свою жизнь?

– Получил Нобелевскую премию и разбился на машине.

– Обрел ли он в этом мимолетный, но бесконечно значимый смысл, о котором ты говоришь?

– Я не знаю, – ответил Авраам раздраженно. – Желаешь выяснить, ограбь его усыпальницу. Если найдешь, конечно.

– А где он похоронен?

– На каком-то сельском кладбище, я точно не помню. Это неважно. Важно то, что и Камю, и особенно Сартр понимали – мы живем в трагическом и изменчивом мире фальши и манипуляций…

– Сартр? – спросил Нефер. – А его мумию погребли как подобает?

– Нет, – ответил Авраам. – Его, кстати, сначала зарыли на четыре дня на кладбище Пер-Лашез, а потом достали, сожгли и похоронили пепел еще где-то. На каком-то другом кладбище, не помню сейчас.

– Чем же он так прогневал богов?

– Не знаю, – махнул рукой Авраам, – и не спрашивай об этом. Не играет никакой роли, где и как погребены эти великие люди. Важно другое. При жизни оба верили, что подлинность в нашем мире возможна через свободу выбора.

– А что такое подлинность?

– Это решение жить в согласии с собой, – ответил Авраам. – Даже когда внешний мир пытается что-то тебе навязать. В мире, полном фальши, подлинность становится формой бунта.

– Мой господин любит бунты, – ответил Нефер. – Они создают благородный хаос. Но объясни нам вот что – что означает «жить в согласии с собой»? С собой – это с кем именно?

– Со своим подлинным «я», – ответил Авраам.

– Является ли оно одной из шести вечных душ?

– Нет.

– Переживет ли оно смерть и погребение?

– Нет.

– Постоянно ли оно или подвержено изменению?

– Оно меняется, – улыбнулся Авраам, – и порой довольно быстро. Человек весьма изменчив.

– Так что это тогда такое?

– Ты касаешься сложных вещей, Нефер.

– Мой господин открыл слух и сердце всему, что скажут твои уста.

– Хорошо… С точки зрения экзистенциализма, подлинное «я» – это истинная, аутентичная сущность личности, свободная от внешних влияний, социальных масок и навязанных ожиданий. Это ядро индивидуальности, включающее в себя уникальные личные ценности, способности и внутренние стремления человека. Пожалуй, так…

Аврааму показалось, что на месте Нефера возник на мгновение шуршащий смерч из колючих черных песчинок – он царапнул его выставленную вперед ногу, и на колене выступила капелька крови. Но смерч тут же исчез, и перед Авраамом снова появился Нефер.

– Мой господин начинает гневаться, – сообщил он. – Ты, может быть, принимаешь нас за французских наркоманов и гомосексуалистов, обучивших тебя пачкать ветер своим раздвоенным языком? В чем смысл сказанного тобой? Ты сказал, что сущность личности – это ядро индивидуальности. Но что такое индивидуальность, как не личность? И что такое ядро, как не сущность? Эти сочетания иероглифов не