Суоми в огне - Ульяс Карлович Викстрем

Красные должны были выбить лахтарей оттуда, взять мосты в свои руки и тем самым продвинуть линию фронта на север. Прибывшее из Турку подкрепление было направлено на этот участок, и уже к концу следующего дня рота Ялонена оказалась на подступах к Вилппула.

Станция и поселок Вилппула находились за проливом и соединялись несколькими мостами с южным берегом, на котором сейчас сосредоточивались для удара подходившие красные части. На противоположном берегу белые соорудили из огромных рулонов бумаги и спрессованной бумажной массы оборонительную линию.

Попытка красных прорваться с ходу не удалась, хотя орудия Красной гвардии активно поддерживали наступление своим огнем. Яростно гремели пушки. После боя рассказывали, что одно попадание разрушило церковную колокольню, с которой белые вели наблюдение за ходом боя. У красных не было такого удобного наблюдательного пункта, и Эйно Рахья забрался с биноклем на высоченную сосну, но это чуть не стоило ему жизни. Едва он спустился вниз, как шальным вражеским снарядом срезало макушку сосны, и подсеченная крона тяжело рухнула на землю.

Новая атака была назначена на завтра, но потом поступило донесение, что готовится широкое наступление красных по всему фронту и сейчас подтягиваются силы. Поэтому пока было приказано вести разведку и готовиться к предстоящему бою.

Рота Ялонена получила задание вклиниться с левого фланга в позиции белых и вслед за отрядом под командованием Кокко пробиваться к деревне Вяринмая. Деревушка эта лежала северо-западнее Вилппула, примерно в двадцати километрах от дороги, по которой красные рассчитывали вести дальше наступление на населенный пункт Руовеси.

Зябко жавшиеся к земле серые домишки, унылые риги и сараи, окутанные предутренней дымкой, казалось, удивленно глядели на людей, которые ранним морозным утром, легко одетые, направились куда-то по занесенной лесной дороге. И это посреди зимы! Шагали быстро, у каждого за плечом винтовка да вещевой мешок. Мороз спуску не давал, приходилось то и дело натягивать шапку то на одно, то на другое ухо. За отрядом потихоньку тянулся обоз. на шести подводах везли провизию и боеприпасы.

Отряд Кокко прокладывал дорогу. Небольшая горсточка красногвардейцев — всего шестьдесят человек — прорвалась вперед, выдержав нелегкий бой за деревней Мюллюмаа, в ложбине между двумя лесными кряжами. Белые, укрепившись на склонах, заняли выгодную позицию, и только отчаянным пулеметным огнем красным удалось проложить себе в лощине дорогу и заставить врага отступить. Пятеро красногвардейцев остались навечно лежать в этой ложбине. Со страхом перед неведомой опасностью поглядывали люди Ялонена на лесистые склоны, мимо которых пролегал их путь. Пока кругом было тихо. Склоны примолкли — нигде ни выстрела. Но пятеро товарищей из отряда Кокко погибли, погибли именно здесь, обагрив своей кровью глубокий снег. А сколько еще впереди таких лощин и кряжей! По этим местам уже прошла война, и настроение от этого было тревожное, как летом в предчувствии надвигающейся грозы.

Шагали молча, лишь изредка перекидываясь вполголоса парой слов. Лица у всех были серьезны и суровы.

Ману и Тойво прошли вперед на лыжах. Они успели уже побывать в деревне и вышли к опушке леса встречать роту Ялонена, которая без боев, но изрядно измотанная долгим маршем, подходила к местечку Вяринмая. Ребята рассказали, что белые ушли куда-то из Вяринмая, и что отряд Кокко поджидает там Ялонена, чтобы вместе продолжить наступление. Но когда рота из Турку добралась до Вяринмая, Кокко неожиданно получил приказ вернуться немедленно в Люлю.

Большую часть своих людей Юкка поселил в огромном доме Сеппяля. Деревенские женщины рассказывали, что в этом доме размещалось человек тридцать белых конников. По вчера вечером они поспешно направились по лесной дороге в сторону Вилппула. Уходя, белые говорили что-то про оборону деревни Похьянкюля — там, мол, теперь горячие денечки.

Нетерпеливый Туулиахо со своими людьми отправился преследовать противника. Время от времени со стороны Вилппула доносилась беспорядочная стрельба. Потом все стихло, и через некоторое время красногвардейцы Туулиахо стали небольшими партиями возвращаться обратно в деревню. Вид у них был усталый и немного смущенный.

— Ну, что там? — обеспокоенно спрашивал Ялонен. — А где сам Туулиахо?

Бойцы рассказали, что Туулиахо свернул с дороги и пошел на выстрелы, прямиком по глубокому снегу.

— Не беда, ребята! За мной! — подбадривал он бойцов и сам упорно брел вперед.

Но цепочка красногвардейцев стала распадаться. Укрывшись в лесу за камнями, белые обстреливали со склона горы растянувшийся длинной вереницей отряд. Тогда под прикрытием темноты отряд небольшими группами отошел обратно к дороге. Не было только Туулиахо. А время шло. «Не ночевать же нам здесь, на дороге», — решили в конце концов бойцы и разрозненно побрели в деревню Вяринмая.

Ману стоял во дворе рядом с Ялоненом. Он только что заглянул в конюшню и заметил, что коня Мартти, серого в яблоках жеребца, на месте не было. Значит, брат тоже где-то там. А вдруг он ранен?

— Не поискать ли мне его? — неуверенно предложил Ману.

— Пожалуй. Только прихвати кого-нибудь с собой.

Но Ману отправился один, верхом на лошади. Юкка видел, как привычно, парень оседлал коня и легко вскочил на него. Потом ласково потрепал коня по крутой шее. Еще минута, и Ману исчез из виду.

Лошадь рысцой бежала по незнакомой лесной дороге. Темнота обступила Ману со всех сторон. Было страшновато, но его подгоняла мысль, что где-то там впереди товарищи. И это рассеивало страх.

Время от времени Ману останавливал коня и прислушивался. Кругом было тихо. Он слышал лишь собственное дыхание да лесные шорохи, похожие на тяжкие, долгие вздохи. Тогда Ману трогал поводья и ехал дальше. Мать наказывала им при отъезде беречь друг друга. И чудно получалось: дома они частенько смеялись над словами Каина из библии: «Разве я сторож брату моему...», а на деле выходило, что сторож.

Вдруг конь резко остановился, словно наткнулся на что-то, и, круто выгнув шею, метнулся в сторону. И тут же впереди огненной вспышкой грянул выстрел. Потом еще и еще, и копь рухнул на землю. Только теперь Ману сообразил, что заехал слишком далеко.

Он так растерялся, что даже не смекнул снять со спины винтовку. Темень хоть глаз коли. В трескотне выстрелов Ману даже показалось, что теперь стреляли и сзади, со стороны деревни. Не раздумывая, он бросился в лес и угодил в какую-то канаву. Мягкий снег укрыл его, словно помогая спрятаться. Жадно хватая ртом воздух и пригнувшись пониже к земле, Ману торопливо уходил все дальше от дороги. Вслед ему доносилось жалобное ржание бившейся лошади.

Первый раз в жизни Ману было так страшно. Им овладел какой-то панический ужас.