Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

С губ слетает тяжелый вздох. Я ухожу ни с чем.

Пока спускаюсь по ступенькам, перед глазами недавний вечер, когда я совсем по-детски поцеловал эту девчонку в щеку. Променял секс на поцелуйчик в щеку… Смешно. Но мне было так кайфово, как, пожалуй, не бывает от банального перепиха. Тот короткий поцелуй оставил нечто большее – маленький тлеющий уголек в груди.

Оказавшись на улице, я снова поворачиваюсь к многочисленным окнам высотки. Ди живет на третьем этаже, если бы она выглянула, я бы со своего места мог разглядеть даже цвет ее глаз.

– Орлова! – кричу немного пьяным голосом. – Ди! Слышишь? Я знаю, что ты слышишь!

В ответ не открывается ни одно окно.

– Так нельзя, Орлова! – я раскидываю руки в стороны, заглядывая в чертовы пустые окна. – Нельзя влезать в мое сердце, а потом играть в кошки-мышки!

Замолкаю на несколько секунд, но только чтобы сделать глубокий вздох и довести до финала свою пламенную речь.

– Я все равно найду тебя! Ты же моя катастрофа! Ди! – Вдох. Два. Три. И на выдохе слетают последние слова: – Ты мне нравишься, слышишь, Ди! Это не конец.

– Ну-ка замолчи! – выглядывает из окна бабуля. Она вытаскивает ведро, явно угрожая облить. Я по-джентльменски кланяюсь и сажусь в подъехавшее такси.

Нужное окно так и не открылось… Ди… кажется, я успел научиться скучать.

Глава 41 – Кирилл

– Кирилл! – восклицает Лера, смущенно поправляя волосы. На ней короткий халатик, прикрывающий пижаму. Она выглядит сонной, кажется, приход к семи утра был перебором. Но я не мог усидеть, распирало приехать, поговорить с глазу на глаз и все выяснить.

– Прости, разбудил? – выдавливаю из себя подобие улыбки, хотя на душе кошки скребут.

Ночью названивал отец, а потом сообщениями закидал: где я, почему не вернулся ночевать и так далее. А мне видеть его не хотелось настолько, что я, пока тусовался у Илюхи, искал квартиры. Пора завязывать с совместным проживанием, ни к чему хорошему оно не приводит.

– Ну… – Лера кокетливо улыбается, теребя поясок халата. – Проходи, я как раз чай хотела выпить.

– Удачно я зашел.

От чая не отказываюсь, все равно позавтракать не успел. Лерка суетится на кухне: вытаскивает из холодильника вчерашние сырники, греет их, возится с заварником. Вижу, что ей нравится происходящее. Мне бы, может, и радоваться или как минимум не впадать в депрессию, но не получается. В голове только Ди и ее острый голос, который делает физически больно.

Не хочу заканчивать все так… На удивление мне с ней очень комфортно.

Лера наливает какой-то китайский красный чай, от которого исходит потрясающий аромат. Я обхватываю кружку руками, следя за тем, как Стрельцова садится. На щеках ее легкий румянец то ли от духоты в кухне, то ли от моего присутствия.

– Как ты, Лер? – спрашиваю, не сводя с нее глаз. Пытаюсь не упустить ни единой реакции – намека, подтверждающего слова Ильи.

– Какие странные вопросы ты задаешь, Кирилл, – с улыбкой отвечает она.

– Вроде вполне обыденные.

– У меня все хорошо, – Лера тянется за сырником, а я делаю глоток чая.

– Слушай, я чего-то не знаю? – Мы встречаемся взглядами: в моем – желание докопаться до истины, в ее – непонимание.

– Чего именно?

– Ну-у… – смотрю на кружку, подбирая правильные слова. – Что я стал твоим парнем, например.

Лерка хлопает глазами.

– Я, похоже, что-то пропустил? Не хочешь просветить?

Она молчит. Не смотрит на меня, склонила голову над кружкой, будто так можно избежать нашего разговора. Значит, Илюха был прав: это она устроила цирк и посмела унизить Ди.

Делаю глоток чая, горячий напиток неприятно обжигает губы, я больше не чувствую его вкуса. Взгляд цепляется за руки Лерки, костяшки ее пальцев белеют, до того сильно она сжимает кружку.

– Лер, – спокойно произношу. – Зачем ты соврала ей?

– А что? – она вдруг упирается в меня взглядом, таким дерзким, пылким, даже в какой-то степени страстным. Словно готова кинуться с поцелуями, и любому, кто помешает, устроит разнос. Странно, я никогда не замечал этого взгляда. Мне всегда казалось, что между нами пустота, яма, которую в любой момент можно перешагнуть. Получается, так казалось только мне.

– Ты должна извиниться за свое вранье.

– Что? – Стрельцова подскакивает со стула, тот с грохотом падает на пол. Она сжимает кулачки, и этот жест открыто говорит, что мы не сможем пойти на мировую.

– Между нами ничего нет, – я замолкаю и тут же поправляю себя: – Для меня – нет.

– А она что? Или проблема в том, что я ее ударила?

– А она… А она мне нравится. Нет, не так! Она… мне нужна, – от произнесенного мне неожиданно становится так хорошо, будто в груди наступил штиль. Есть такое состояние, когда ты всеми силами пытаешься отрицать очевидный факт, но, наконец приняв его, дышать становится как-то легче.

– Нужна? Тебе? – голос у Леры полон недоверия. Оно и понятно: я сам толком не понимаю ни себя, ни уж тем более своих чувств. Просто иду по наитию, осваиваю ранее неизведанную тропинку.

– Я тоже удивлен, но, видимо, так бывает. Поэтому, Лер…

– Да ты ни с одной девушкой не повстречался больше месяца, Кирилл!

– А за этой уже бегаю два месяца, – констатирую факт. – В любом случае, Лер, ты неправа. И бить ее не имела права.

– Кирилл! – повышает голос Лера, но в ответ повышаю и я:

– Будь ты парнем, Стрельцова, – говорю холодным, чужим тоном, будто мы незнакомцы. – Я бы за такую выходку сломал челюсть.

Лера сглатывает, но молчит.

– Но ты девушка и не посторонняя.

Лера подходит, садится ко мне на колени и обвивает руками вокруг шеи. Горячее дыхание касается моих скул. Лерка скидывает часть халатика, а вместе с ним и лямку от майки, берет мою руку и тянет к своей обнаженной груди.

Но в голове Диана. Ее смех, ее аромат. Образ Орловой так прочно засел в моей темной душе, что я одновременно испытываю и страх, и счастье. Счастье… Я уже очень давно не был счастливым.

Прикосновения Лерки кажутся чужими. От одежды исходит слишком сладкий аромат духов. Глаза смотрят не с нежностью и интересом, будто она готова без устали слушать меня, а с похотью, чертовой одержимостью.

– Я не хочу тебя, – говорю отстраненно, поднимая Леру на ноги.

– Ч-что… – глухо шепчет Стрельцова.

Я встаю, делаю еще глоток чая и закидываю в рот сырник. Все это время Лера стоит