Голодный прилив - Амитав Гош

Наутро Пия с Канаи наняли велогрузовичок, чтобы доехать на другой конец острова взглянуть на бхатботи, добытый Фокиром. По пути, пока они тряслись на вымощенной кирпичом дорожке, ведущей к деревне, Пия попросила:

— Расскажите мне о владельце этой лодки. Вы сказали, что хорошо его знали?

— Мы познакомились, когда я мальчишкой приехал сюда, — объяснил Канаи. — Его зовут Хорен Наскор. На самом деле не могу сказать, что хорошо знаю его, но он был близок с моим дядей.

— А какое он имеет отношение к Фокиру?

— О, он ему как приемный отец. Фокир жил у него после того, как его мать погибла.

Хорен ждал у подножия дамбы, Фокир стоял рядом. Канаи сразу узнал Хорена: приземистый и широкоплечий, в точности как он помнил, но теперь торс был куда шире из-за внушительного живота. С возрастом складки на лице Хорена углубились так, что глаза его, казалось, почти исчезли. Однако годы, очевидно, добавили ему и солидности, ибо теперь он держался как патриарх, человек, внушающий уважение всем, кто его знал. И одежда его была одеждой состоятельного человека: полосатое лунги накрахмалено и тщательно выглажено, на белоснежной рубашке ни пятнышка. На запястье поблескивали тяжелые часы с металлическим браслетом, а из кармана рубашки торчали солнцезащитные очки.

— Ты помнишь меня, Хорен-да?[110] — поздоровался Канаи, складывая ладони в приветствии. — Я племянник Саара.

— Конечно, — как ни в чем не бывало отозвался Хорен. — Вы приезжали сюда в наказание в семидесятом. Это был год великого циклона Агунмукха, но вы, я помню, уехали раньше.

— Верно. Как поживают твои дети? У тебя их, кажется, было трое?

— У них самих уже дети выросли, — ответил Хорен. — Глядите, вон один. — Хорен кивнул на долговязого подростка в джинсах и модной голубой футболке. — Его зовут Ноген, он только что вернулся из школы. Он поедет с нами.

— Отлично. — Канаи повернулся представить Пию: — А это ученая, которая хочет нанять бхатботи, — Шримати Пияли Рой.

Хорен кивнул, приветствуя Пию.

— Пойдемте, — предложил он, подтягивая лунги. — Моя бхатботи ждет.

Поднявшись следом за ним на дамбу, Пия с Канаи увидели, что он показывает на судно, стоявшее на якоре у песчаной косы, которая служила пристанью Лусибари. На носу белыми буквами была нанесена надпись: «М. В. Ме́гха».

С первого взгляда судно не внушало доверия — оно неуклюже держалось на воде, а корпус был помят и исцарапан, как жестяная игрушка. Но Хорен им гордился и пространно перечислял его достоинства. «Мегха» перевезла великое множество пассажиров, сообщил он Канаи, и никто никогда не жаловался. Он принялся рассказывать истории о любителях пикников, которых он возил на Па́киралой[111], о женихах и бо́рджа́три[112], которых доставлял на свадьбы. В эти рассказы нетрудно было поверить, поскольку, несмотря на общую ветхость, судно определенно предназначалось для перевозки большого, если усадить потеснее, количества народу. Нижняя палуба представляла собой пространство, пересеченное деревянными лавками и разгороженное занавесками из желтого брезента, камбуз и машинное отделение располагались в противоположных концах. Наверху находилась небольшая верхняя палуба, с рулевой рубкой и двумя крошечными каютами. За кормой над водой нависал «туалет» — жестяная конструкция. И хотя из удобств там была лишь дыра, смотревшая в воду, внутри было чисто.

— Смотреть особо не на что, — признал Канаи. — Но для нас, пожалуй, в самый раз. Мы с вами можем занять по каюте на верхней палубе, там будет не шумно и не дымно.

— А Фокир? — спросила Пия.

— Он разместится на нижней палубе, — решил Канаи. — Вместе с Хореном и помощником, которого они с собой берут, — тем пятнадцатилетним внуком, полагаю.

— И это вся команда? — удивилась Пия. — Только они двое?

— Ну да. Не будем тесниться.

Пия с сомнением посмотрела на «Мегха».

— Это, конечно, не исследовательское судно моей мечты, — сказала она, — но я могла бы с ним смириться. За исключением одного.

— Чего же?

— Не представляю, как эта старая посудина сможет следовать за дельфинами. Как она сможет зайти во все эти мелководные протоки?

Канаи адресовал Хорену вопрос Пии, а затем перевел ей ответ: в путешествии их будет сопровождать лодка Фокира, «Мегха» поведет ее на буксире, а на месте назначения бхатботи останется на якоре, пока Пия и Фокир поплывут следом за дельфинами на лодке.

— Вот как? — Именно это и надеялась услышать Пия. — Фокир, видимо, все предусмотрел.

— Что думаете? — спросил Канаи. — Годится?

— Да, отличная идея. С его лодки будет гораздо проще наблюдать за дельфинами.

Благодаря переводу Канаи условия найма бхатботи были быстро согласованы. Пия не позволила Канаи вложиться в арендную плату, однако согласилась разделить стоимость провизии для путешествия. Они вручили Хорену деньги на покупку риса, дала, масла, чая, бутилированной воды, пары цыплят и, специально для Пии, солидного запаса сухого молока.

— Как здорово, — призналась Пия на обратном пути в гостевой дом. — Не могу дождаться отплытия. Надо сегодня перестирать всю одежду.

— А мне надо сообщить тетушке, что я намерен отсутствовать пару дней, — сказал Канаи. — Уж не знаю, как она это воспримет.

Дверь к Нилиме была открыта, и Канаи, войдя, застал тетушку сидящей у стола с чашкой чая. Гостеприимная улыбка быстро сменилась хмурым недоумением.

— В чем дело, Канаи? Что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось, — замялся Канаи. — Я просто хотел сказать тебе, Машима, что уеду на несколько дней.

— Уедешь? Но ты только что приехал.

— Понимаю, но надеюсь, что ты не станешь возражать. Пия наняла бхатботи следить за своими дельфинами. Ей нужен переводчик.

— А, понятно! — по-английски протянула Нилима. — И ты, значит, едешь с ней?

Понимая, как драгоценна для нее память о Нирмоле, Канаи мягко проговорил:

— И я думал взять с собой тетрадь. Ты не возражаешь?

— Ты же будешь аккуратно с ней обращаться?

— Да, конечно.

— Много ты уже прочел?

— Довольно много. К моменту возвращения закончу.

— Тогда ладно. Больше пока не буду тебя об этом расспрашивать. Но скажи вот что, Канаи. Куда именно вы направляетесь?

Канаи почесал в затылке. Дело в том, что он и сам не знал и не догадался спросить у Пии. Но привычное нежелание признавать собственное невежество привело к тому, что он выбрал название реки наобум:

— Кажется, мы поплывем вниз по реке Таробаки — в леса.

— То есть вы направляетесь в джунгли? — уточнила Нилима, пытливо разглядывая его.

— Полагаю, так, — неуверенно пробормотал Канаи.

Нилима встала из-за стола и вплотную подошла к племяннику:

— Канаи, надеюсь, ты все хорошо обдумал.

— Ну конечно, обдумал. — Канаи вдруг почувствовал себя школьником.

— Вовсе нет, Канаи. — Нилима уперла руки в бока. — И