Голодный прилив - Амитав Гош

— Ты имеешь в виду тигров? — Улыбка тронула его губы. — С чего бы тигру польститься на меня, когда есть такой лакомый юный кусочек, как Пия?

— Канаи! — рявкнула Нилима. — Это не шутки. Я понимаю, что в наше время, в двадцать первом веке, трудно представить, что на тебя нападает тигр, но, уж поверь, здесь это вовсе не редкость. И случается несколько раз в неделю.

— Так часто?

— Да. И даже чаще. Давай-ка покажу тебе кое-что. — Она подхватила Канаи под локоть и подвела его к одной из книжных полок, тянущихся по стенам. — Смотри, — показала Нилима на стопку папок, — я годами собирала неофициальные сведения, основанные на устных сообщениях. По моим наблюдениям, каждый год более сотни человек погибают здесь от нападения тигра. И заметь, я говорю только об индийской части Шундарбун. Если считать еще и Бангладеш, число, вероятно, удваивается. Если суммировать все данные, получается, что в Шундарбун тигр убивает человека каждые два дня — как минимум.

Канаи удивленно приподнял брови.

— Я знал, что есть жертвы, — признался он, — но никогда не думал, что так много.

— В этом-то и проблема, — вздохнула Нилима. — Никто точно не знает, сколько людей погибает. Нет надежных данных. Но в одном я уверена: смертей гораздо больше, чем признают власти.

Канаи опять поскреб затылок.

— Это, должно быть, недавняя тенденция, — предположил он. — Возможно, это каким-то образом связано с перенаселенностью, или посягательством на среду обитания, или что-то в таком роде?

— Да ладно, — презрительно бросила Нилима. — Эти нападения продолжаются веками, они происходили всегда, даже когда население было в разы меньше, чем сегодня. — Приподнявшись на цыпочки, она сняла папку с полки и перенесла ее на стол. — Посмотри сюда — видишь это число?

Канаи перевел взгляд на страницу и увидел, что кончик ее пальца указывает на число: 4218.

— Смотри на эти цифры, Канаи, — продолжала Нилима. — Это число людей, которые были убиты тиграми в нижней Бенгалии за шесть лет, с 1860-го по 1866-й. Данные были собраны Дж. Фейрером — английским натуралистом, который придумал термин «королевский бенгальский тигр». Только подумай, Канаи, — больше четырех тысяч погибших людей. Почти ежедневно по два человека на протяжении шести лет! Сколько бы это составило за столетие?

— Десятки тысяч, — помрачнел Канаи. — Трудно поверить.

— К сожалению, это правда.

— А почему, как думаешь, это происходит? — спросил Канаи. — Что стоит за этим?

Нилима со вздохом уселась за стол.

— Я слышала столько теорий, Канаи. Не знаю, какой из них верить.

Единственное, в чем сходились все теории, сказала Нилима, это что тигры страны приливов отличаются от тигров других мест. В других ареалах обитания тигры нападали на людей только в исключительных обстоятельствах — если были покалечены или по иным причинам не могли охотиться на другую добычу. Но к тиграм страны приливов это не относилось; даже молодые и здоровые особи набрасывались на людей. Некоторые утверждали, что эта склонность обусловлена особыми условиями приливной экологии, в которой большие участки леса регулярно подвергались затоплению. Это якобы понижало порог агрессии у животных, поскольку вода смывала их метки, нарушая территориальные инстинкты. Это была, пожалуй, самая убедительная теория из тех, что слышала Нилима, но проблема заключалась в том, что даже если она верна, с этим явлением ничего нельзя поделать.

Каждые несколько лет появлялась новая теория, а затем и новое, еще более хитроумное решение. В 1980-х один немецкий натуралист предположил, что тигры предпочитают человеческую плоть из-за недостатка пресной воды в Шундарбун. Эта идея была с большим энтузиазмом воспринята Лесным департаментом, и они даже выкопали несколько водоемов, чтобы обеспечить тигров пресной водой.

— Только представь! — фыркнула Нилима. — Они обеспечили водой тигров! Там, где никто не задумывается, что от жажды страдают люди!

Однако земляные работы не принесли никакой пользы. Водоемы ничего не изменили. Нападения продолжались как и раньше.

— Потом появилась еще идея с электрошоком, — с усмешкой в глазах рассказывала Нилима.

Кто-то решил, что тигров можно дрессировать, используя методы, которые Павлов применял к собакам. Глиняные фигуры, изображавшие людей, опутали проволокой и подключили к автомобильным аккумуляторам. Эти хреновины расставили по всем островам. Некоторое время казалось, что они работают, и воцарилось ликование.

— Но потом нападения возобновились. Тигры плевать хотели на глиняных истуканов и вели себя как прежде.

В другой раз некий лесник выступил с не менее остроумным предложением: что, если люди будут носить маски на затылке? Тигры всегда нападают на людей сзади, рассуждал он, поэтому они перепугаются, если внезапно наткнутся на пару нарисованных глаз. Эту идею тоже восприняли с великим энтузиазмом. Наделали и раздали кучу масок и распространили информацию, что в Шундарбун затеяли новый невиданный эксперимент. В этой идее было нечто настолько колоритное, что она завладела воображением публики, тут же набежали телевизионщики, киношники снимали фильмы.

Тигры, увы, отказались сотрудничать.

— Очевидно, у них не было проблем с различением масок и лиц.

— То есть ты хочешь сказать, что тигры действительно способны продумывать подобные штуки? — удивился Канаи.

— Не знаю, Канаи. Я живу здесь больше пятидесяти лет и никогда не видела тигра. И не хочу видеть. Я пришла к убеждению, которого придерживаются люди в этих местах: если ты увидишь тигра, то едва ли выживешь, чтобы об этом рассказать. Вот о чем я толкую тебе, Канаи, нельзя лезть в джунгли с бухты-барахты. Прежде чем идти, спроси себя, нужно ли это тебе на самом деле.

— Но я не собираюсь лезть в джунгли, — возразил Канаи. — Я намерен сидеть на бхатботи, далеко от опасности.

— И ты думаешь, что бхатботи убережет тебя?

— Мы будем на воде, вдали от берега. Что там может случиться?

— Канаи, позволь я расскажу тебе кое-что. Девять лет назад тигр убил маленькую девочку, прямо здесь, в Лусибари. Позже выяснилось, что он переплыл всю мохону Бидья, туда и обратно. Ты знаешь, сколько это?

— Нет.

— Шесть километров в одну сторону. И в этом нет ничего необычного — известно, что они проплывали до тринадцати километров за раз. Так что ни на секунду не надейся, будто вода обеспечит тебе безопасность. На лодки и на бхатботи постоянно нападают, даже посреди реки. Это случается несколько раз в год.

— Правда?

— Да, — кивнула Нилима. — А если не веришь мне, просто присмотрись к любой из лодок Лесного департамента. Увидишь, что они похожи на плавучие крепости. На окошках стальные решетки толщиной с мое запястье. И это несмотря на то, что лесные инспекторы вооружены. Скажи мне, у вашей бхатботи есть решетки на иллюминаторах?

— Не помню, — озадаченно ответил Канаи.

— Вот, — назидательно заметила Нилима, —