Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

…Открыл глаза Михаил и замер. Снова перед ним стоял хант с оленем, и вокруг него сиял белесый мох-ягель.

«Страшную картину ты показал мне, – подумал Михаил. – Великою силой ты обладаешь, Митр-Сусне-хум. Фантастическою. Но мы не в том мире живем, который вам, Божьим силам, подвластный. Мы слепы к нему…» – почему-то стал возражать Михаил.

Улыбнулся хант.

– Вот твой мир, – зашелестели ветки, и упал полог светло-серый, скрывающий тело Виктора.

Только вместо него увидел Михаил жуткую картину. На болоте, вокруг идола Пэхт-ики вырыта огромная яма, в ней плещется черная вода, и кипит она от человеческих тел, достающих из глубин болотных сачками грязь, и лезут на сушу. А там их поджидают другие люди, обрушивая на головы пловцов топоры, забирая сачки с грязью, промывают их в воде, и в сетках остаются сверкающие разными цветами камни.

– Страх какой! – воскликнул с испугу Михаил. – Не допусти этой бойни, Митр-Сусне-хум!

Услышав человеческую просьбу, Великий Хант обернулся к Михаилу и, покачав головой, показал рукой в сторону Виктора, который с ужасом смотрел на Михаила и кричал:

– Митр-Сусне-хум, не слушай его! Он не знает, что говорит! Это история древнего народа и ее нужно всем знать!..

– Миша, Миша, приди в себя, – кто-то, шепча, постукивал Филиппова по щекам, опрыскивая их холодной водой. – Миша, Мишенька!

Михаил открыл глаза. Перед ним было лицо Чижа.

– Вот, наконец пришел в себя.

– А что?

– Да тут, как юла крутился, думал все, сбрендил.

В глазах Владимира таился испуг, лицо красное.

– Не понял, – встряхнул головой Михаил. – Что-то приснилось.

– Да часа два как с тобой маюсь. Те перестреляли друг друга. Все насмерть…

– Ты о чем это?

– Да пошел ты. – Толкнув Михаила в грудь, Владимир встал на ноги. – Ты чего, мухоморов обожрался? Орал здесь что-то, руками махал! Оладь тебе в морду!

Михаил, закрыв глаза, приложил руки к вискам, которые сильно сдавливала какая-то сила.

– Миша, Миша? – снова присел рядом с Филипповым Чиж.

– Да пошел ты, – оттолкнул его от себя Михаил и, согнувшись как мог сильнее, придавил своими ладонями виски и, пытаясь настроиться, стал представлять, как он схватил змею, сдавливающую его голову, и потянул ее тело к себе. Змея шипела, стараясь не поддаваться силам Михаила, но он старался не поддаваться ее силе и продолжал стягивать с себя ее холодные извивающиеся кольца. И наконец ему удалось сорвать ее с себя и бросить на землю. И, упав, она рассыпалась на мелкие куски-льдинки и стала превращаться в воду…

– Легче стало, – простонал Михаил и, подняв голову, посмотрел на стоявшего над ним Чижа.

– А что с тобой было?

– Не мешай, – снова оттолкнул его от себя Михаил и, найдя тело Виктора, став на колени, полез к нему. – Витя, Витя?

Он так и оставался под полупрозрачным светло-серым пологом. Но не спал, а был в полном сознании и с какой-то злой ухмылкой смотрел на Михаила.

– Витя!

– Не приближайся ко мне. Я тебя ненавижу! – закричал в остервенении Воробьев. – Ты, сволочь, и другого имени у тебя нет! Ты знаешь, что значит найти этот идол?! Да это же мировое открытие! Ну и пусть, пусть черные следопыты пожирают друг друга, как змеи и пауки! Пусть! Туда им и дорога!

– Имя им – убийцы! – повысил голос и Михаил. – Они же и тебя убьют, и меня, и других ни в чем не повинных людей!

– И пусть! – затрясся всем телом Виктор. – Пусть убьют. Это история! Ты понимаешь. – И с силой оттолкнул от себя Михаила.

– Миша, Миша, Мишенька?

Холодная вода текла по лбу, лицу, освежая горячую кожу.

– Открой, открой глаза.

Михаил с трудом поднял голову с земли и попытался приподняться. Руки Владимира помогли ему это сделать.

– Что? – Немного приоткрыв глаза, Михаил посмотрел на Чижа.

– Это я у тебя должен спросить, что с тобой здесь происходит?

– Что?

– Что, что. Сам не пойму, кто тебя так саданул, что ты метров на пять отлетел от Витьки и шмякнулся об дерево.

– Это Витька меня…

– Да что ты говоришь? У тебя что, крыша поехала? Он как лежал в забытьи, так и остался, а ты, как банка, которую ногой ударили, как пробка из бутылки шампанского, прямо улетел от него.

– Да ладно тебе выдумывать! – Михаил положил ладонь на затылок и, почувствовав липкую мокроту, оторвал ее от головы, посмотрел. – Кровь?

– А я тебе о чем, экстрасенс ты чертов. Ну что, пришел в себя?

– Кто стрелял?

– Да это все те же самые, такую пальбу друг по другу устроили, оладь им в задницу…

– Фу-у-у, – вздохнул Михаил. – Одно скажу, Виктора нужно привести в себя и уходить отсюда, а то…

– Пробовал его привести в себя, ноль.

– Нужно уносить его отсюда, а то потеряем, – упираясь руками в дерево, приподнялся Михаил… – Те как, живы?

– Не проверял. Двое лежат на краю болота. Все, что знаю.

– Тогда так, Вова, ты, будь другом, всю нашу амуницию сюда тащи…

– Нет, и не проси, – обрезал Чиж. – Я в избу не пойду и тебя не пущу.

– Почему? – удивился Филиппов.

– Что-то там нечисто. – И приложив палец к губам, Владимир замер к чему-то прислушиваясь.

Звук летящего вертолета нарастал. Темно-серая винтокрылая машина вышла из-за сопки и на бреющем полете пошла по краю болота, удаляясь от схоронившихся в кустарнике Михаила, Чижа и Виктора.

– «Eurocopter» Балабановский, – прошептал Чиж, – оладь ему в почку.

– Бориса Пантелеймоновича? – переспросил Михаил, провожая глазами быстро удаляющуюся от них винтокрылую машину.

– Только у него такой, шестиместный. Своих ищет.

– Пошли! – поднялся Михаил и, уложив на плечо тяжелое тело Виктора, встал в полный рост и потащил его в лес.

– Ты куда? – попытался остановить Филиппова Владимир.

– Бери все, что есть: ружья, патроны, и что-нибудь поесть не забудь взять, да и спички. И топор тоже. Я буду в низине. Слева от ручья, на обрыв с той стороны зайдешь, на самую вершину. За ним яма, вся в кустарнике. Лезь туда, там старая кузня. Все! – наставительно поставил ударение на последнем слоге Михаил. – Вперед!

3

Память Михаила не подвела. Справа от огромного бревна нащупал железный рычаг и потянул его на себя. Дверь не поддалась. Собравшись с силами, попробовал еще раз потянуть на себя рычаг. Спасибо Чижу, вовремя подоспел, и уже порядочно сгнившая дверь – огромное корневище осины – поддалось и сдвинулось. Щель была небольшой, но ее вполне хватало, чтобы втиснуться в нору.

Запах внутри кузни был кислым, нежилым. Закрыв нос, Михаил, сделав несколько шагов вправо, нащупал чуть