Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Выстрел, раздавшийся в глубине леса, вспугнул Михаила с Чижом. И те тут же без разговоров кинулись к дереву с привязанным Виктором.

2

– Ну, ну! – Чиж до боли сдавливал локоть Михаила.

– Охраняй. Я не знаю, удастся ли. – Филиппов развел руками. – Только, если что, не трогай ни меня, ни Витьку. – И, скинув с локтя руку Чижа, попросил: – Отползи подальше, мало ли что.

Последний выстрел не давал Михаилу возможности сосредоточиться. Кому он был предназначен? Дружки со своими братанами Гошкой и Смрадом разобрались или наоборот. А может… Но Виктор здесь.

У Воробьева начали синеть и проваливаться щеки. Дыхание стало прерывистым. Перевернул его на бок, потом на спину и под голову подложил обломанную ветку.

«Что нужно еще сделать? Что? Что? О Боже. О, Дева Мария, помоги, ведь этот человек ни чем перед вами не виноват. Он историк. О, Дева Мария!»

Михаил, приподняв свои руки, направил ладони в сторону Виктора и начал водить ими вдоль его головы. Руки дрожали, по привычке через несколько секунд развернул их себе, стараясь тыльной стороной ладони поймать ответный сигнал – тепловые волны, отразившиеся от тела Виктора. Но не было ничего, словно и не должно было быть.

«Почему так? Что нужно делать? Что?»

Дрожь усиливалась в руках. Голова Виктора съехала с ветки, из его рта покатилась капля слюны и упала на мох.

– Витенька, Витенька, ты где? – шепча, подался к телу товарища Михаил. – Проснись, проснись…

Перед глазами стало темнеть. Вернее, не темнеть, а мутнеть. Воздух терял свою прозрачность, как вода в мясном бульоне, напитываясь серым веществом, исходящим от мяса. Очертания окружающих деревьев и кустарников так же, как неочищенный виноградный сахар, растворялись в воздухе, образовывая вокруг себя серую массу.

Лоб стал тяжелым и руки, которыми хотел поддержать голову. Веки отяжелели и сомкнулись…

Холод разбудил Михаила. Он открыл глаза и, щурясь, следил, как солнечный луч, напоминающий кисть, направляемый чьей-то невидимой рукой, начал стирать перед его взором серую мглу, как с запотевшего стекла. Все становилось прозрачным. Небо покрыто светлой лазурью, земля – серебристым мхом, по которому мягко ступает в его сторону красавец-олень. Его ветвистые рога завораживают своей необычной красотой. А рядом с ним идет статный человек, одетый в расшитую синими и красными узорами белую одежду. Это хант или манси. Михаил до сих пор не знал, есть ли какие-то отличия в чертах лиц этих людей, как и у ямальцев с ненцами. Да это его никогда и не волновало, так как ко всем он относился ровно, с уважением. Это народы, на земле которых он живет. И что приятно, эти народы так же хорошо относились к людям разных национальностей, приехавших сюда из России, Украины, Азербайджана. Всегда привлекала их радостная и доброжелательная улыбка, как и сейчас у этого человека.

– Добрый день, – поклонился подошедшему ханту Михаил. – Здоровья вам.

– Спасибо тебе, путник, – в ответ поклонился тот.

«Интересно, – отметил про себя Михаил, – малица, как малица у ханта, а сделана из какой-то не знакомой ему материи, не из шкуры животного. И лицо у ханта чуть-чуть похоже на лицо Унху. – Не ты ли это охотник Унху?»

Словно услышал его подошедший хант и, улыбнувшись, покачал головой.

«И не Ямишкин ты?»

И снова, словно услышав вопрос Михаила, покачал головой хант.

– Кто вы? – прошептал Филиппов. – Хозяин?

Хант покачал головой.

– Пустите меня к Виктору, – показывая рукой на тело лежащего под серым пологом Воробьева, попросил Михаил. – Или помогите, нужно отвести этого человека к доктору, чтобы спасти его.

Но хант, словно не понимая его просьбы, продолжал, улыбаясь, внимательно смотреть на Михаила.

– Я вас прошу, – настойчивее попросил Михаил. – Вы Нуми-Торум?

Услышав эти слова, хант заулыбался и покачал головой. И только сейчас Михаил увидел, возрастом этот незнакомый хант намного моложе, чем показалось раньше. И волосы на голове и бороде у него совсем не седые, скорее всего, это так ему показалось из-за солнечных лучей, слепивших его.

– Перед тобой Митр-Сусне-хум, – кто-то невидимый прошептал Михаилу в ухо. – Это младший сын Нуми-Торума, наблюдающий за миром нави и яви…

– Ой, – испугался Михаил и тут же стал на одно колено перед хантом.

– Есть у Нуми-Торума шесть сыновей… – продолжал говорить тот же голос.

– Митр-Сусне-хум. – Не слушая невидимого подсказчика, Михаил кинулся в ноги к ханту. – Извини нас, что потревожили ваш мир, – запричитал Филиппов. – Я знаю, что Бог есть один. Твой отец Нум-Торум – это одно из лиц Божьих. – Внимательно всматривался в глаза ханта, но никак не мог их рассмотреть, какие они. – Я прошу тебя, Митр-Сусне-хум, прости меня и моих товарищей, Виктора и Чижа. Мы больше не будем тревожить духов вашей земли.

Свежий воздух обдал лицо Михаила, и, выше подняв голову, он увидел перед собой склонившегося ханта.

«И какой ты большой», – возопил про себя Михаил и, открыв рот, внимательно осматривал его лицо. Оно было необычным, будто не из кожи, а из воздуха и теней.

– Митр-Сусне-хум, открой полог, я заберу тело Виктора, только верни в него и душу, прошу тебя – с мольбой смотрел на сына Нуми-Торума Михаил.

– Не помогайте Пэхт-ики возрождаться, – зашумела листва.

С испугом осмотрелся по сторонам Михаил и нагнул голову ниже, чтобы не поцарапаться иголками свисающей над ним сосновой ветки.

И голос вроде как человеческий звучал, а шел от шелеста сосновой ветки. Удивительно.

– Разве это возможно? – удивился Михаил.

И тут же поднялась вокруг него буря, выдергивающая деревья из земли, поднимающая и закручивающая в своих вихрях песок и торф. Черным стало небо, и озарилось оно сильными всполохами пожара. И, поднимаясь выше и выше, увидел Михаил, что огонь этот был всего одним из маленьких костров, горящих вокруг истукана, вылезающего из болота, с огромными рогами на голове. И лазают вокруг него огромные жуки, скорпионы и сороконожки, черви и змеи, пожирающие с хрустом друг друга. И летают вокруг него не птицы, а горгульи, летучие мыши с огромными клыками, торчащими из пасти.

И поднял свой посох Пэхт-ики, ударил им о землю, и содрогнулась она, трещины пошли в разные стороны, из которых взметнулось пламя и полезли черными волнами более страшные чудища, рогатые ящеры, выдыхающие пламенем драконы, черные змеи. И замерли они перед своим хозяином…

– Нуми-Торум!

Вздрогнула земля, и из трещин ее начала выходить кипящая, пылающая магма.

– Нуми-Торум! – трещали от огня горящие древесные ветки.

И небо озарилось ярким белым