Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Вот-вот. Уже полтора часа без семи минут идем, что-то увидел.

– Нет, – покачал головой Чиж. – Метров через триста будет тот самый ручей, если не он, то за ним еще один. Сначала небольшое болотце, но опасное. Возьмешь какую-нибудь палку и, тыкая ею, иди только по моему следу. А дальше я тебя подожду. Все. – Виктор, махнув рукой, скрылся за кустарником.

Михаил внимательно осмотрел траву. Действительно, она вся в росе, и след Владимира в ней хорошо просматривается, выделяясь темными пятнами. Но солнышко уже поднимается, согревая землю, и скоро от капель росы ничего не останется. Только бы не потерять Чижа, а то он, Михаил, здесь не у себя дома и, ускоряя шаг, Михаил преодолел бугор и, обо что-то споткнувшись, растянулся на земле.

– Ёклмн, – от боли в ноге промычал Михаил.

Ощупал колено, согнул его, к счастью, движется без боли, ушиб только кость под коленной чашечкой. Упершись руками в землю, привстал. Под кустарником что-то юркнуло в сторону и замерло. Присмотрелся, заяц. Он, привстав на задних лапках, передними уперся в ветку, замер и не сводит глаз с Михаила.

– А, привет, косой! – улыбнулся Филиппов. – Извини, что напугал.

Но то, что увидел за зайцем, привлекло внимание больше: ровно лежащие друг на друге бревна.

– Что это? – Забыв о задаче, поставленной перед ним Чижом, Филиппов принялся рассматривать сруб.

Да, это был именно сруб, похожий на избу отца Феодосия. Но только если там стены дома были широкие, под три-четыре метра в длину, то здесь узкие, около метра. А наверху крыша тоже из бревен, очень дряхлых, в трещинах. Древесная кора давно обсыпалась с них. Зачем-то уперся в них и попытался приподнять, не поддались. Приложил больше усилий, и тут же одно из них, в которое упирался пальцами, рассыпалось, оставив после себя дыру. Заглянул в нее, темно, и в сердце екнуло. Почему так?

Сел рядом и заметил, что никак не может унять тряску в руках. Неужели это та самая их изба с Ретишей?

– Что с тобой?

Тихий окрик Чижа испугал Михаила.

– Что с тобой, сердце болит? – присел рядом с Филипповым Владимир.

– Да-а, – закивал Михаил. – Здесь я жил, кажется.

– Когда? – с удивлением смотрит на друга Чиж.

– Века три-четыре назад, когда был без сознания.

– Ты это, – усмехнулся Чиж, – псих, что ли?

Михаил не ответил, а только, прищурившись, посмотрел на товарища.

– Да ладно, не серчай, – шепчет Чиж. – Но без тебя я туда не полезу, – махнул в сторону Владимир. Там, похоже, люди есть, и много их.

– Ёклмн.

– Вот такие пироги, Мишенька. – Чиж встал, осмотрелся по сторонам. – Нужно все осмотреть и принять решение, что нам делать дальше. Судя по следам, люди умные.

– Как это понять?

– Шли крадучись, а лось их испугал у самого болота, и кто-то из них в него стрельнул, с испугу. Да не смотри на меня. Итак. Шли след в след, у ручья разошлись, и гильза, вот она… – Владимир протянул Михаилу винтовочную гильзу. – Видишь, мелкашка, скорее всего, «Вепрь», нюхом чую. А вот резинка, – кусочек черного материала лежал на раскрытой ладони Чижа. – Это доказательство тому, что на карабине стоит глушитель.

– Погоди-ка, погоди-ка, – перебил Владимира Михаил. – Это резинка может быть от чего угодно. Не только от глушителя.

– Да, блин, нашел с кем спорить! – возмутился Чиж. – Да это кусок мембраны глушителя, он на выходе его был, обожжен газами, видишь? И более того скажу, самодельный, резина из каблука.

– (?)

– Да, да, из каблука, – зашипел Чиж. – Самодельный. Для охотничьих карабинов они не выпускаются, запрещены. Штраф 25 минимальных зарплат.

– Ничего себе! Значит, это не егеря! – сделал предположение Михаил.

– Правильно говоришь, но и не лосятники. Сердцем чувствую, оладь им в горло! Это точно черные следопыты, о которых Витька говорил. Думал, запутаем их, ан нет, оладь им в задницу. Сволочи.

– Так что теперь нам делать?

– А х… его знает. Нужно хотя бы понять, где они. Так что вперед. – И Владимир, сбежав с холма, пошел по краю болота назад. – Давай, что ты, ну! – И укоризненно посмотрел на Михаила Чиж. И тот, тут же спохватившись, вскочил с бревна, догнал его.

В перешеек гнилого леса, между сопками, решили сразу не спускаться, осмотрели шагов на сто по бокам овраг, на котором находились. Следов чужаков Владимир не нашел, а только медвежий, который его, однако, серьезно испугал.

– Мишка-то метра три в высоту, не меньше! – прошептал он. – Такого еще не встречал. Только не пойму, когда он был здесь. Дождей сильных и долгих не было ни вчера, ни позавчера, чтобы мох мог так сильно пропитаться влагой. А роса, куда уж ей.

– Не понял?

– Только очень мокрый мох можно так глубоко продавить, оставив четкий след. Понял? Но он все равно после этого, высыхая, должен хоть на немного подняться. А здесь что, оладь ему в дышло. Почему же не поднялся? Что, медведь несколько тонн весит и выжал из травы все соки, раздавив ее?

Следующее. Теперь смотри вон туда, видишь, косолапого след, к ручью идет. А я никак не пойму, почему люди побежали. Он за ними, выходит, пошел.

– Значит, они перед ним виноваты.

– В том-то и дело, видно, ранили его, а у меня и пуль мало. А такого, чтобы завалить, пушка нужна, – вздохнул Владимир. – Оладь ему в горло.

– Так что будем делать? – посидев несколько минут в молчании, разорвал тишину Михаил. – Возвращаться за патронами?

– Давай. – И Чиж, вскочив, быстро направился к бугру.

Михаил только успел его догнать, как тот тут же остановился, как вкопанный.

– Что? – стукнулся ему в спину Михаил.

– А если он сейчас их рвет? – Чиж резко развернулся к Михаилу и посмотрел ему в глаза.

– Ну!

– Гну! Блин, места себе не нахожу! Может, это вовсе и не черные там, следопыты? Люди это, понимаешь?

Чиж шел быстро, очень быстро. Михаил старался не отставать, подавляя одышку, пытался идти нога в ногу с Владимиром. У ручья Чиж приостановился и присел, цокая языком, прошептал:

– Удивительно, неглубокий.

Михаил, чтобы не задавать лишних вопросов, замер над плечом Владимира и смотрел на широкие пятна от следа медведя.

– И что? – не сдержался Михаил.

– Вот и я о том же. Там раздавливал ягель, а здесь по зеленому мху прошел, оставив только очертания ступни. – И, положив ладонь на мох, продавил, провалившись до самого локтя. – Во как! – удивившись, воскликнул Владимир и на корточках сделал еще несколько шагов