Тайна мистера Сильвестера - Анна Кэтрин Грин

Но мальчик не шевелился, а только протягивал ручки и пронзительно кричал:

– Я не могу идти, она держит меня. Спаси меня, спаси, я боюсь, что сгорю.

Присмотревшись пристально, Сильвестер приметил женскую голову и плечи над маленьким бледным личиком. Им овладел непреодолимый страх. Он высунулся из окна и закричал этой неизвестной женщине, чтобы она не удерживала ребенка, но пронзительный хохот, заглушивший даже рев пламени, был единственным ответом. Сильвестер побежал к лестнице в надежде отыскать отца, но в эту минуту в дверях явился Голт, крича:

– Я не могу прорваться сквозь толпу, я дрался, кричал, все бесполезно. Мальчик мой сгорит живой, а я не могу помочь ему.

– Его там удерживает женщина, – вскричал Сильвестер, посмотрите.

– Джекилина! – закричал Голт и закрыл лицо рукой.

– Это Джекилина Джефа? – спросил Сильвестер.

– Да, или ее призрак.

– Так ваш мальчик погиб, – прошептал Сильвестер, – она не спасет сына своей соперницы, не спасет.

Голт посмотрел на него отуманенными глазами, высунулся из окна, указал на галерею, соединявшую соседний дом с горевшим, и закричал:

– Пустите его, Джекилина, он может добежать до другого дома, спасите моего мальчика, спасите!

Но женщина только откинула назад свою голову и закричала с насмешкой:

– О! Я все-таки напугала вас, наконец? Теперь вы называете меня Джекилиной. Я люблю слушать ваш голос, он для меня всегда звучит как музыка.

– Мой мальчик, мой мальчик, – мог только произносить Голт, – спасите его, Джекилина, спасите его!

Но презрительный хохот показал, что спасать никого она не будет.

– Он такой миленький, – шипела она. – Я так люблю сына моей соперницы! Этот ребенок занял место моего, умершего прежде, чем я увидела его невинные глазки. О да, да, я спасу его, спасу, как мой был спасен. Когда я увидела ребенка на твоих руках в тот день, когда ты прошел мимо меня с ней, я поклялась быть его другом, разве ты не помнишь! И ты видишь, что я не оставляю его даже в смерти.

Взяв ребенка на руки, она хохотала, окруженная пламенем.

– Прости, – кричал отец в отчаянии, прости и отдай мне моего сына, я любил и люблю только его. Сжалься, Джекилина, сжалься!

– А ты, разве ты показывал ко мне жалость? Дурак, идиот, разве ты не видишь, что я жила только для этого часа! Ты любишь этого мальчика, Роджер Голт, я когда-то любила тебя!

Не обращая внимания на дым, окружавший ее, даже на длинные огненные языки, которые скоро должны были ее достигнуть, она стояла неподвижно и смотрела на Роджера Голта со страшной улыбкой на губах.

Это зрелище было невыносимо. Вдруг Голт и Сильвестер увидели, что женщина вздрогнула и выпустила ребенка из рук, шипящая струя воды заливала пламя, и это испугало Джекилину. Мальчик упал на галерею.

– Вставай, мальчик, вставай! – вскричал Голт, – а если не можешь идти, ползи по галерее до другого дома. Я там вижу пожарного, он тебя поднимет.

Но в эту минуту пламя вырвалось из смежного окна и галерея загорелась, отец завыл от отчаяния.

– Скорее, мальчик, скорее! – кричал он. – Спеши к другому дому, пока не поздно. Ребенок приподнялся, остановился, дико осмотрелся вокруг и покачал головой.

– Я не могу, – закричал он, – не могу!

Женщина захохотала.

– Демон вы, что ли? с ужасом вскричал Сильвестер, – разве вы не видите, что вы можете спаси его, если захотите? Берите его на руки, бегите с ним, или проклятье отца будет преследовать вас до могилы.

– Да, бегите сюда, – вскричал пожарный, – не теряйте ни минуты, ни секунды.

– Это твой сын, Джекилина, твой, – сорвалось с губ отчаянного Голта. – Я обманул тебя, твоя ребенок не умер, я хотел отвязаться от тебя и спасти его и солгал. Твой ребенок не умер, он жив и лежит на галерее возле тебя.

– Это ложь! – вскрикнула Джекилина. – Ты лжешь, ты хочешь спасти ее сына и смеешь говорить, что это мой!

– Клянусь Богом! – сказал Голт, подняв руки и глаза к небу.

Казалось эти слова поразили Джекилину, она бросилась, схватила ребенка на руки, хотела бежать, но пламя делало свое дело, пока она колебалась. Галерея загорелась, и бежать было некуда. Она стояла и смотрела, как только может смотреть отчаянная мать на ребенка, лежавшего на ее руках, потом наклонила голову и запечатлела страстный поцелуй на его лбу, подняла голову к небу, галерея рушилась, и со своей живой ношей Джекилина упала во двор.

XLII. Поола рассказывает историю, которую она слышала

В длинной, низкой комнате горела лампа и освещала печальную и безмолвную группу, собравшуюся там. На скамейке у стены лежал Голт, закрыв руками лицо; возле него стоял Сильвестер, а на полу лежал мертвый мальчик.

Но не на их лица, как ни были они печальны, смотрели все женщины и мужчины, которые собрались в отворенных дверях, а на полуживую мать, которая стояла на коленях у трупа и смотрела на него причитая:

– Мой сын, мой сын, мой сын!

При виде крови, струившейся из широкой раны на лбу, и обгорелых рук сердце Сильвестера сильно забилось. Он дотронулся до руки Голта и сказал, указав на Джекилину:

– Вы не обманули эту женщину? Это действительно ее ребенок?

Голт вздрогнул, медленно поднял глаза и потом опустил голову.

– Да, – сказал он.

– Почему она этого не знала? – продолжал Сильвестер. – Как же вы могли обмануть эту женщину?

Голт опять вздрогнул и пробормотал:

– Она была больна и без чувств, я взял ребенка, и когда она пришла в себя, сказал ей, что он умер. Мы давно уже надоели друг другу. Когда она увидела меня потом, возле меня была другая женщина, а на руках моих лежал ребенок. Мальчик был слабенький и казался моложе, чем был, она подумала, что это сын ее соперницы, и я не выводил ее из заблуждения.

В комнате после этого ничто не нарушало безмолвия, кроме стона несчастной матери:

– Мой сын, мой сын, мой сын!

Сильвестер подошел к ней.

– Джекилина, ребенок умер, и вы сами ранены. Не позволите ли вы этим добрым женщинам уложить вас в постель и перевязать ваши обгорелые руки.

Но она не слышала его.

– Мой сын, – стонала она, – мой сын, мой сын!

Сильвестер отступил с волнением, такую горесть он мог понять, но не знал, как облегчить ее. В эту минуту в комнату вошел молодой человек и женщина, которая, как только увидела Сильвестера, бросилась к нему с криком радости и облегчения.

– Бёртрем! Поола! Что это значит? Зачем вы пришли сюда?

Рыдание было единственным ответом Поолы.